Она обнаружила окровавленного Манго на земле. В состоянии травмы у нас начинается диссоциация[55]. Все кажется нереальным. Люди, побывавшие в такой ситуации, говорят, что время остановилось или что они вышли из тела и смотрели на себя сверху. Я не помню, как ехала с Манго. Друг вел машину, а я держала попугая на руках – от заказника до ветеринарной клиники. Манго едва дышал, медленно открывая и закрывая глаза. Кровь была повсюду, и я не знала, где именно он ранен. Его глаза блестели и не двигались. Это было в выходной день, и наш постоянный ветеринар-орнитолог уехал.
Я отвезла Манго в круглосуточную ветеринарную клинику и осталась там с ним на ночь.
Ветеринар обработал раны, остановил кровь и поставил капельницу. Манго стал похож на себя.
Он немного поспал, а я сидела рядом и следила, дышит ли он. Я смотрела, как его маленькая грудь вздымается и опускается. “Прошу тебя, держись”, – шептала я.
Когда Манго проснулся, он смог удерживать контакт глазами. Дыхание было прерывистым, но стабильным.
Мне показалось, что ему стало лучше. Я сбегала в круглосуточное кафе в соседнем здании за печеным бататом. Манго обожает батат. Он съел несколько кусочков. “Ты справишься, – думала я. – Ты стойкий малыш”.
Манго не мог долго бодрствовать. Пока он спал, я про себя умоляла его проснуться. Но еще до рассвета он сделал последний вздох. Маленькое тело содрогнулось, и Манго умер. Дежурный ветеринар сказал, что травма была слишком серьезной.
На Манго напал енот. Еноты очень хитрые: наблюдая за птицами, они догадались, что, если вцепиться в сетку вольера и потрясти ее, птицы или взлетят, или упадут на землю.
Пока птица будет взбираться на жердочку, можно протянуть лапу сквозь сетку и схватить ее. Попугаи научились защищать себя, сразу взлетая на жердочку, но Манго не умел летать. Он карабкался по стенке вольера.
А может, его заинтересовало, что там за зверь за сеткой. Мой попугай всегда хотел узнать больше об окружающем его мире.
Манго уже не увидит прекрасного восхода солнца.
На моей блузке засохла его кровь. Меня трясло – от усталости или от горя, не знаю. Я любила эту птицу. Не только у меня, но и у каждого, кто видел ее, светлело на душе. Манго был невероятно ласковым, сострадающим и преданным.
Я винила себя за то, что не забрала Манго в Лос-Анджелес в предыдущие выходные. Но какой теперь от этого толк… Я плакала. Я не хотела вылезать из кровати. А иногда смотрела в одну точку, размышляя, что могла бы сделать иначе.
