Завидев людей, медведи разбегались. Семейство Расселов вернулось в лагерь и оставило там свои ружья. Когда медведи поняли, что люди не представляют угрозы, они подпустили их ближе. Тогда Чарли впервые подумал, что медведи не так агрессивны, как нам кажется. Животные лишь пытаются защитить себя.
Чарли заявил отцу, что не будет поступать в колледж, что он хочет изучать медведей в их естественной среде – в безлюдной местности, там, где медведям еще неведомы страх и недоверие.
Самая значимая встреча Рассела с медведями произошла в начале 1990-х годов, когда он вел группу наблюдателей за медведями в единственном в Канаде парке-заповеднике медведей гризли в Британской Колумбии.
Рассел присел на мшистое бревно, как вдруг появилась самка гризли по кличке Мус-Крик. Когда Рассел заговорил с ней спокойным, насколько это было возможно, голосом, медведица присела рядом, протянула лапу и нежно коснулась его руки. Рассел потрогал медвежий нос, а затем, недолго думая, засунул руку ей в пасть и провел по клыкам.
«Она могла бы отобедать моей рукой, да и мной целиком, – говорил Расселл, – но не сделала этого».
В 1996 году Чарли удалось убедить российские власти выдать ему разрешение на перелет на Камчатку (на собранном своими руками самолете), и он построил там небольшой дом у озера. Конечно же, медведи стали (из любопытства?) появляться около его жилья.
В России с ним произошел еще один примечательный случай.
Перед Расселом столь же неожиданно, как и тогда в Канаде, появилась медведица с двумя малышами. Говорят, в природе нет животного опаснее, чем медведица с медвежатами. Чарли насторожился. Как выяснилось, мать лишь хотела поручить отпрысков новой няне, чтобы отправиться на поиски пищи. Своей деятельностью и публикациями Рассел навлек на себя гнев браконьеров. В 2009 году он сказал в интервью, что «охотникам выгодно изображать медведей агрессивными, чтобы люди не боялись их убивать».
К сожалению, Чарли научил медведей доверять людям, и животные погибли от рук браконьеров."
"Никто не разделил с ним эту боль. Расселу удалось то, о чем многие люди даже не помышляли. Его сердце открылось невообразимой для многих из нас любви. И то, что он не встретил поддержки и сочувствия, что нес эту боль в одиночестве, – особенно горько.
Любил ли он своих медведей и страдал ли от вины за случившееся? Конечно.
