Не то чтобы при жизни они ею не были, просто тогда мы были поглощены настоящим. После их смерти вдруг осознаешь, как важны они были для тебя».
Мэтт добавил: «Глубокая печаль – часть процесса, в котором мы принимаем любовь и дарим ее нашим пушистым детям. Нам важно пройти через это и не чувствовать себя виноватыми или пристыженными за то, что мы так сильно горевали по животным, а не по людям».
Мэтт прав. Думаю, многие не ожидали от себя столь сильных чувств, ведь все мы, сами того не осознавая, впитали идею «они же, в конце концов, просто животные».
Эта идея настолько в нас укоренилась, что мы не в силах ей сопротивляться. Возможно, поэтому люди не хотят признавать свои чувства, обнажившиеся в момент смерти их любимца. Странно, что мы познаем любовь посредством смерти, но это так.
Мы никогда не перестанем удивляться близости с другой формой жизни. Как возникает эта близость – навсегда останется тайной. Мы не сможем ее разгадать, но можем ею наслаждаться. Но та же близость разбивает наши сердца.
Наши животные-компаньоны не смогут избежать смерти, разлучающей нас задолго до того, как мы готовы их отпустить. Вот почему я так часто в этой книге обращаюсь к образу детей. Наши животные – это приемные дети, и я не вижу в этом ничего плохого. Иногда супруги не заводят детей (по разным причинам) и дарят свою любовь коту, собаке или птице. В этих случаях окружающие с понимающей улыбкой говорят, что животные заменяют таким людям детей. Не будьте в их числе.
Думайте обо всех счастливых семьях, которые берут животное и становятся еще счастливее. Не извиняйтесь ни перед кем за свои чувства: никто не вправе утверждать, что животное – неподходящий объект привязанности. Вы сами решаете, кому дарить любовь и тепло, а кому нет. Только вы знаете, сколько и как горевать по частичке вашей души, будь то ребенок, супруг, родственник, друг-человек или друг-животное. Если «беспитомцевый» человек советует: «Да хватит уже», смело его игнорируйте.
Или еще лучше: подарите ему щенка или котенка и посмотрите, как постепенно изменится его жизнь.
У меня есть прекрасный друг, профессор психологии в Лондоне. Профессор и его чудесная супруга всегда считали, что животные не заслуживают их внимания. Сейчас, девятнадцать лет спустя, они с завидной регулярностью присылают мне фото своего щенка, на которого не могут наглядеться. Когда настанет время скорби, никто их в этом не упрекнет.
