Когда мы мчались вдоль берега или через лес, мое сердце было готово выпрыгнуть от радости, а гнев улетучивался. Я была в безопасности и свободна. Я подарила Ребелу дом, безопасность и свою любовь. Я отвезла его на ферму в Нью-Джерси. Там он проводил свои дни с Понибоем и небольшим стадом на пастбище в сорок гектаров, где было вдоволь травы. Все, что от него требовалось, – выходить со мной на прогулки, плескаться в водоемах и стоять там, пока я расчесывала его гриву.
Судьба одарила меня. Мы провели с Ребелом пятнадцать лет, он дожил до тридцати пяти.
В тридцать три его походка стала деревянной, и ветеринар поставил диагноз: “остеогенный артрит”. Я полностью отказалась от верховой езды. Я с болью думала, что больше мы не помчимся наперегонки с ветром, но в наших отношениях открылась новая глава. Прошло еще два чудесных года. В последнюю зиму стояли сильные морозы, и артрит перекинулся с ног на все тело. Ребел исхудал и стал не похож на самого себя. Он пристрастился долгие часы лежать на поле, а когда вставал, то спотыкался.
Я перепробовала все что можно: от иглоукалывания до стероидов. Я готова была на все ради его спасения. На месяц ему стало легче, но, мне кажется, он сделал это усилие ради меня. Мы хватались за любое лекарство и процедуру, перепробовали все – и я смирилась с мыслью, что не спасу Ребела. Мне оставалось только окружить его любовью и обеспечить ему комфорт в последние дни. И вот настал тот момент, когда ветеринар сказала, что лекарства больше не помогают и состояние ухудшается.
Она предупредила, что нужно готовиться… Больше всего я боялась, что Ребел ляжет ночью и, пытаясь встать, споткнется и сломает шею или, еще хуже, промучается до утра, пока его не найдут. И тогда же я впервые увидела страх и в его глазах. Если я подходила к нему или другим лошадям, пока он дремал, он пытался вскочить. Ребела усыпили 5 июля 2017 года в окружении любящих его существ.
В то утро я сходила за ним в поле, сделала ему ванну с пеной, приготовила мешанку из отрубей с яблочным соусом и сидела с ним, пока он ел.
Мы ждали ветеринара. Мне предложили уйти, но я не могла допустить, чтобы Ребел остался в последний момент с чужими людьми. Усыпить лошадь – это не то же самое, что усыпить кошку или собаку. Лошадь весит почти пятьсот килограммов, она не умеет ложиться и просто падает. Люди должны сделать все возможное, чтобы смягчить это падение, но, так или иначе, это пятьсот килограммов. Ветеринар вколола успокоительное.
