Кто-то же их вызвал. Точно не мы.
– Как вы ушли?
– А это спасибо северным воякам. Они ходов нарыли под санаторием ещё во время строительства. Заодно выкопали ход на берег.
– Но вы вошли через котельную.
– Входить на берегу было нельзя. Свежая земля, следы, горцы бы заметили.
– Снаружи выход не был виден?"
"– За годы его завалило, осталась лишь нора, похожая на лисью. Мы его изнутри нашли. Ещё пришлось копать, чтобы вылезти. Изрядно лопатами помахали. Арестованные как на подбор толстые.
– Куда вы отправились потом? Спецназ обследовал берег, вас не нашёл.
– Нас пограничники забрали. У них есть десантный катер. Тридцать лет его не заводили. Ради нас воскресили, можно сказать.
– Пограничникам вы, значит, доверяете.
– Ну да. Им, бедолагам, никто взяток не даёт, вот они и честные.
Напрасно премьер нервничал. После побоища в санатории «Море» рейтинг правящей партии вырос на три пункта. В МВД повысили зарплаты, в полицейской академии впервые поступающим не хватило мест, профессия вдруг стала модной. Преступность сгинула, Тихие страны стали тихими на самом деле.
Тома Ларсена полгода мариновали под домашним арестом. Потом вдруг дали премию и орден, перевели в штаб, бумаги перекладывать. Группу Профилактики Правонарушений расформировали, дела бойцов и командира засекретили по самому высшему уровню. Сплетни, конечно, остались. У Тома спросили однажды, правда ли, что Исаак Заяц поздравляет его с днём рождения.
– Вот ещё! – отвечал капитан, обрезая гильотинкой кубинскую сигару.
Паша
Паша Селиванов пишет сценарии для анимационных лент.
У него профессиональная деформация. Он примеряет для мультфильма всё что видит. Про крикливую дворничиху написал бы: «…от её крика осыпались листья, упала в обморок ворона и по фасадам домов побежали трещины». Давку в трамвае Паша представил бы так: «…люди лезут внутрь, ворчат. Стенки трамвая растягиваются, трещат и, наконец, лопаются как шарик. Озадаченные пассажиры остаются стоять на открытой платформе. Водитель трамвая дважды моргает круглыми глазами».
Про себя самого он написал бы: «Человек склонился над клавиатурой, воздел руки. Слышен грохот автоматных очередей. По бумаге бегут буквы. Свистят пули, автор не пишет, а строчит. Очень быстро лист заполняется текстом. Взмокший сценарист откидывается в кресле. Его клавиатура дымится, как пулемёт после боя».
Если время действия в прошлом – дымилось бы гусиное перо. И от финальной точки вспыхнет бумага. Но образ с клавиатурой ярче.
Целые сценарии заказывают редко.
