После тихого семейного ужина Анна стала устраивать такие же тихие истерики. Без визга и слёз, просто нервы и словесная чушь. С утра она приходила раздражённая и говорила просто:
– Я увольняюсь.
– Тебе надоел я, зарплата или вид из окна? Надо выбрать что-то одно.
– Я хочу замуж.
– Предлагаю замуж за меня. Исключительно чтобы не потерять ценного сотрудника. Готов скрывать бездушие и цинизм за маской любви и заботы.
– Также тебе придётся скрывать первую от второй и наоборот. Прятаться за шкаф придётся мне, потому что она – не влезет.
– Или же мы можем все принять ислам. Тогда тебе, наоборот, придётся потолстеть. В исламе этакая худоба считается уродской.
– Можешь считать меня эгоисткой, но я бы хотела отдельного мужа. Персонального даже.
– Соглашайся на меня.
– Ты занят.
– Я сделаю так, что Лаура меня бросит.
– Для этого ты должен будешь стать не метафорическим, а реальным козлом. Борода, рога. И, может быть, тогда, лет через тысячу, она задумается о возможности развода.
– А если я брошу Лауру, ты за меня выйдешь? Поклянись.
– Сам вопрос оскорбителен. Разумеется, нет.
– Потому что бросивший раз будет бросать бесконечно?
– Мистика разрушенного брака работает неотвратимо. В ней что-то есть от летящего в ночи паровоза. Каренина это тонко чувствовала.
– Вронский не был женат.
– Каренина разрушила СВОЙ брак.
– Кроме литературы на ком проверяла?
– На себе. Не хочу жить в ожидании расставания.
– Я тоже боюсь, что ты меня бросишь.
– Вот поэтому я уезжаю.
– Куда?
– Ещё не решила.
– Чем займёшься?
– Я написала себе рекомендацию.
От твоего имени. В ней ты меня хвалишь до неприличия. С таким резюме меня оторвут с руками.
– И с такой попой.
– К сожалению, других моих ценных качеств тебе познать не дано. Ты слишком рано отдал себя другой.
– Обещаю сделать всё, чтобы тебя уволили отовсюду. Тебя надо остановить, как чуму. Пусть я один от тебя пострадаю.
Джудит советовала завести любовника. Говорила, это полезно для тела и психики. На месте Анны она завела бы сразу трёх.
Даже знакомила с какими-то стриптизёрами. Но глупая Анна никак не могла начать новые отношения, не разобравшись с прежними.
Ближе к весне Роберт повёз семью кататься на лыжах. Вместо двух недель отсутствовал целый месяц. Лаура там упала, сломала ногу и пожелала наблюдаться у швейцарских врачей. Бесы ревности, кружившие над Анной с двойной интенсивностью, нашептали шутку – было бы вежливо со стороны Лауры сломать не ногу, а голову.
Анна ужаснулась своей кровожадности.
