Лимар отдал мне свой в обмен на миску тёмно-коричневого варева. И как у них получается готовить так, что еда выглядит кем-то уже съеденной и даже переваренной?
— Хочешь посмотреть на мастерскую? — предложил Лимар, когда мы закончили.
— Конечно! — с лёгкостью согласилась я.
Других-то планов всё равно не было, не всё же икать и рыдать в компании Лили.
Мы сидели за небольшим столиком на четверых, и сегодня пришли в самый разгар обеда. В столовой обедало множество молодых парней от шестнадцати до двадцати пяти на вид.
Большинство из них кидали на нас любопытные взгляды. В конце концов, двое решились и подошли к нашему столику.
— Солнечного дня прекрасным девушкам, — широко улыбнулся один.
— И не скучно вам в компании деревенщин? — оскалился второй, пожирая взглядом мою подружку.
Я поперхнулась, а Лиля посмотрела на них с интересом.
— А ты, стало быть, не деревенщина, — елейно улыбнулась она.
Натар напрягся и хмуро посмотрел на Лилю, которая не отрывала взгляда от подошедших. Парни были очень даже симпатичные: высокие, плечистые, с правильными чертами лиц.
— Я принадлежу к одному из Сотни родов Шемальяны, — самодовольно ответил последний. — А ты сидишь в компании тех, кто даже в Тысячу не входит.
— И это означает?.. — с любопытством спросила Лиля.
— Что они не стоят твоего внимания. Лучше обрати его на тех, кто этого действительно достоин, — хмыкнул он, сдвинув один уголок рта в подобии кривой улыбки.
— И чем именно ты достоин? — не теряла Лиля интереса, изучая нахала глазами.
Натар сощурился и смотрел на неё безотрывно.
— Тем, что вхожу в Сотню родов, — ответил он.
— Это я уже поняла. Не думаю, что есть твоё большое достижение в том, что твоя мать однажды не отказала твоему отцу. Личные заслуги имеются?
— Я прекрасный боец, — зашипел он, явно рассчитывая на другой исход разговора.
— Ну так иди, бейся. Об стену, например. Нашёлся герой, голова горой. Видишь ли, я тоже в селе родилась, поэтому компания тут для меня самая что ни на есть замечательная, — ехидно улыбнулась Лиля.
— Ты не знаешь, кому отказываешь! — скривился в презрительной гримасе наш собеседник.
— Надеюсь, что это так и останется. Тратить усилия на то, чтобы тебя ещё и запоминать, я не стану. А теперь — пошёл вон, ты мне аппетит портишь.
Не знаю, кто удивился сильнее — братья или подошедшие к нашему столику аристократы.
Нахал так и продолжал стоять перед нами. Мне даже стало его жалко. Видно было, что и уйти он не может, и придумать что-то достойное сил не хватает.
