Лиля обучила меня разным заклинаниям для ухода за собой, и сегодня я впервые применила то, что она рекомендовала. Результат порадовал. В зеркале отражалась изящная, симпатичная девушка со стройным телом и длинными яркими волосами. Кожа сияла, а серые глаза смотрели с затаённой болью, которая, впрочем, лишь придавала глубины.
Какие бы эмоции я ни испытывала к Танарилу, приходилось принять, что он пробудил во мне женственность и чувственность. Он называл меня прекрасной и искренне восхищался моей красотой, заставляя поверить в его слова.
Я больше не была незаметной замухрышкой Катей, которая годилась только на то, чтобы дать списать."
"Сегодня в школьную столовую я спускалась одетая в новый наряд. Узкие штаны, обтягивающая короткая кофточка и длиннополый кардиган из тонкой шерсти. Его я откопала в магазине случайно и купила с большой скидкой. Видимо, не нашлось на него других охотников. К нему полагался ремень, но мне больше нравилось носить его нараспашку.
Иногда я надевала те вещи, которые нам выдали в начале учебного года, но чаще комбинировала их с другими.
Сейчас всем в Высшей Школе было всё равно, кто и во что одет, и я пользовалась временной свободой.
Нужно сказать, что в смерти Телиуса нашёлся один безусловно положительный момент. Нас перестали пичкать феарой. Теперь её не добавляли в еду при готовке, а предлагали в качестве дополнительного соуса, который не пользовался особой — отрицательной — популярностью. По крайней мере, в школьной столовой.
После завтрака и тренировки мы отправились на лекцию.
Последнее время по Теории Магии нам рассказывали о жизни и достижениях умерших магов. Чья-то биография была интересной, но некоторые жизнеописания поначалу вызывали отвращение и неприязнь. Затем я соотнесла, что «мерзкие» маги почему-то всегда оказывались альмендрийцами, а «хорошие» — ковенцами. После этого стала слушать вполуха. Приближающиеся экзамены были преимущественно практическими, теорию на них спрашивали не очень-то строго. Здесь вообще к учебному процессу относились халатно, предпочитая дать студентам самим тянуться за знаниями, а не впихивать оные в сопротивляющиеся умы.
— Катарина Развиднеева, тебя вызывают на совещание Малого Круга, — ворвался в аудиторию запыхавшийся посыльный. — Явиться немедленно.
Едва заняв место в аудитории, я удивлённо посмотрела на Лилю, поднялась, и только потом сообразила, что увижу Танарила. От осознания возможности встречи сердце забилось чаще, ладони вспотели, щёки загорелись румянцем.
