И делал то, что хотел, но сейчас это не просто не принесло счастья, это заставляло метаться по комнате от сжигающего чувства вины и отвращения к себе.
«Что это?» — её вопрос, полные доверия и любви глаза, в которых затем проступает шок и понимание предательства. Наверное, это закономерно, что кривая тропинка подражания брату привела именно к такому результату. Всё, что я могу сделать сейчас — это извиниться и попытаться компенсировать Кате то, что произошло. Пусть денег я собрал не очень много, но всегда заработаю ещё, а перед ней я действительно был виноват.
Если бы я мог сделать что-то ещё…
Произошедшее ударило по едва ставшему привычным миру тяжёлым молотом и разбило его вдребезги. Вся ночь после того, как она сообщила о своей беременности, прошла в метаниях и попытке найти нормальный выход из ситуации. Из ситуации, которая не должна была произойти. И это притом, что причинить ей вред — последнее, чего я хотел. Неужели Рок недостаточно смеялся надо мной?"
"Раньше я никогда вопросом потенциальной беременности не заморачивался.
Мать длительное время пила специальные помогающие зачатию настойки, хотя в ней течёт кровь Прародителей. Даже у брата, несмотря на его разгульный образ жизни, таких проблем не возникло. Если бы кто-то из его любовниц забеременел, ребёнок остался бы во дворце, пусть без права наследования трона, но со всеми привилегиями члена королевской семьи.
Вот только я — изгнанник, а Катарина — человечка.
Вариант договориться с Телиусом и использовать портал, чтобы отправить её в мой мир, я отмёл сразу.
Трудно предсказать, как к ней отнеслась бы мать. Полукровок изгоняли. Полукровка в королевской семье? Немыслимо!
Для меня из этой ситуации не было ни единого хорошего выхода. Оставить Кату и ребёнка я не мог, неизвестно, как протекала бы беременность. Выжила ли бы она? Смогла бы родить? Отец рассказывал, что в первую беременность матери требовалась постоянная магическая поддержка. Остаться в Ковене на неопределённое время из-за одной досадной, нелепой случайности мне тоже казалось чрезмерным.
На таком маленьком сроке зелье должно было решить проблему.
Я вероломно не сказал ей, что это. Побоялся, что Ката не захочет его принимать, если узнает правду. Для неё это был ребёнок от любимого мужчины и рычаг воздействия. Вот только меня это категорически не устраивало. Последнее, что я мог допустить, — это что меня пузом протолкнёт к алтарю случайная любовница.
Будь она перворождённой, я бы отнёсся к ситуации иначе.
