Потрясающим, горячим, страстным поцелуем. Я сама не заметила, как обвила его шею руками и пробежала пальцами по толстой косе. Ох, какая длинная! Спина широкая и тренированная, но не перекаченная. Фигура гармоничная и поджарая. Размах плеч тоже был внушительный, а на животе — кубики. В обычной жизни я бы такого красавчика не заинтересовала, даже на одну ночь. А здесь я чувствовала, что он буквально горит от желания.
Его руки тем временем гладили моё тело. Сначала легко, едва касаясь, затем нежно, а потом требовательно и даже властно.
— Танарил? — спросила я, когда он опустился к шее, лаская горячим влажным дыханием тонкую кожу, — Есть какое-то заклинание, чтобы не было больно?
Он перевёл на меня взгляд умопомрачительных зелёных глаз и сказал:
— Расслабься, ни крови, ни боли не будет.
Я ему поверила, и с меня словно спали оковы настороженности, неуверенности в себе и боязни что-то сделать не так. Стыдно тоже не было. Он мог не спрашивать и не уговаривать, а взять силой. Или даже подчинить каким-то заклинанием.
Конечно, он мог бы предложить мне покровительство и защиту просто так. Это было бы благороднее. Но что, если я действительно ему просто очень сильно понравилась? В бедро упиралось недвусмысленное свидетельство его желания. В конце концов, он ничем мне не обязан. Опять же, откуда я знаю, какие законы благородства в его мире? Может, он как раз и поступает очень даже по-джентельменски?
Тем временем его движения заставили все мысли покинуть привычное место обитания, а в игру вступили ощущения.
Конечно, никаких чувств к Танарилу у меня не было, но он был привлекателен, приятен, нежен и даже чуток. А ещё он не торопился, позволяя мне медленно распаляться в его руках. Он то целовал шею, то гладил спину, то прижимал меня к себе, заставляя ощущать твёрдость его возбуждения.
И я отвечала, как умела. Гладила, целовала, наблюдала и впитывала его реакцию на эти ласки, наслаждалась его непривычным мужским запахом.
— Мне нравится твоё тело, такое стройное и изящное.
И такие нежно-розовые маленькие соски, — он поцеловал каждый, — идеальные пропорции.
Идеальные пропорции? Это он про мою единичку и впалый живот?
— Мне тоже нравится твоё тело, — от смелого признания лицо залилось румянцем.
— Странно, что волосы такие тёмные, а кожа нежно-молочная, как у перворождённой, — прошептал он в ответ.
— Это не мой цвет, нас заколдовали, — ответила я, прижимаясь теснее.
— Но зачем? — удивился он, а затем коснулся моих волос.
