Он выглядел куда приличнее, я же после тренировки пованивал потом, а руки так и были по локоть в крови. Даже не представляю, когда я успел так вымазаться.
Пришлось уйти и привести себя в порядок.
К Кате нас пустили только ближе к вечеру. Она лежала на молочных простынях, почти сливаясь с ними цветом. Сейчас она казалась ещё меньше и беззащитнее, чем всегда.
— Она не приходила в себя? — спросил Натар.
— Нет, — устало и бесцветно ответила Лиля, а затем разревелась у него на плече. — Зачем она приняла это зелье? — спросила она, размазывая слёзы по щекам.
— Она не знала, что принимает. Он напоил её обманом, — тяжело вздохнул я.
Лиля замерла на мгновение, осознавая.
— Подонок! — зло ответила подруга.
— Он сказал, что собирался уйти в другой мир, когда закончит Горный проект. Элариэл об этом знал.
— А Ката нет. Значит, она с самого начала была для него просто временным развлечением? — схватилась Лиля за голову. — Даже если она теперь очнётся, то такие новости её убьют. Что же делать?
— Ждать и надеяться на лучшее, — спокойно сказал брат.
— О Танариле ей лучше не рассказывать, но она обязательно спросит, когда очнётся.
Он ошибся. Она не спросила.
Ни в тот день, ни на следующий. Восстановление шло тяжело, и она валялась в постели, глядя в потолок и беззвучно роняя на подушку слёзы. Мы дежурили возле неё, не оставляя ни на секунду. Я ночевал рядом, сначала на стульях, а затем и рядом с ней, на постели. Когда она плакала по ночам, мне было бесконечно горько от того, что я ничего не мог сделать и никак не мог помочь.
Глава 9. Смерть, которая меняет всё. Часть 1, Катарина
Катарина
Прорыдав несколько бесконечных дней, я поняла, что ничего не изменить.
Произошедшее словно перемололо меня изнутри, я чувствовала себя фаршем из человека в кожаной оболочке. Друзья почти всё время проводили рядом со мной, и я была им благодарна. Казалось, что если я останусь одна хоть на секунду, то сойду с ума. Я не задавала вопросов, а сами они ничего не говорили.
Но я догадывалась, что все уже примерно представляли, что произошло.
Сначала я корила себя за то, что выпила зелье, а потом поняла, что я всё равно ничего не смогла бы ему противопоставить. Если он решил, что я должна была его выпить, то напоил бы так или иначе. Это же Танарил, кто я против него?
Боль раздирала изнутри. Она пропитывала каждую клеточку, делала мучительным каждый вдох, лишала сил подняться с постели и бесконечно усиливалась от любого движения.
