Аккуратно отделив их от остального горного массива, я отобрал лучшие для себя, а остальные передал магам Ковена.
Сегодня я уже не сердился на Кату, а воспринимал её желание как вполне закономерное. Она любит и хочет выйти за меня замуж. Разве можно её за это осуждать? Нет, конечно, ведь я — лучшее, что случалось в её жизни, и это естественно, что она хочет быть со мной. Было бы странно, если бы она не хотела или оставалась равнодушной. Пожалуй, стоит преподнести ей подарок. Мысленно воскресив в памяти лиловые цветы из её мира, которые ей так нравились, я с интересом подумал про аметистовые жеоды в моей сумке.
Даже любопытно стало, получится или нет.
К обеду силы стоящих позади меня магов иссякли, а я ещё продолжал работать над упрямой породой. Был в этом тяжёлом, изнуряющем магическом труде один большой плюс: каждый раз выкладываясь до донышка и исчерпывая свой запас магических сил, я становился сильнее и быстрее восстанавливался. За месяц такой работы я сильно продвинулся в увеличении своего резерва. При обычных обстоятельствах на это потребовались бы годы.
Впереди у меня ещё два-три месяца подобной работы, из которой я выйду гораздо сильнее, чем был раньше.
Кроме того, мне нравилось смотреть на плоды этих усилий: гладкие, блестящие антрацитовые стены тоннеля вызывали чувство удовлетворения. Пусть город состоит из убогих, плохо сработанных домов, но тоннель я им сделаю идеальный. Это будет произведение искусства, на которое грядущие поколения будут смотреть с восхищением. Я уже наметил стиль и тип резьбы, которую пущу по гладким бокам, когда доберусь до той стороны.
И даже набросал эскизы наружных арок, которые будут служить входом. Если уж я вынужден делать работу, то сделаю её так, что результат будет поражать изяществом и великолепием. Я — перворождённый, и не умею иначе.
[1] «Разделиться, образовать горный проход или расщелину», — перевод с магического языка перворождённых.
Глава 8. Первый день последнего месяца весны
Катарина
Взглянув на погруженную в дело Лилю, я улыбнулась.
Подруга, высунув и сосредоточенно прикусив кончик языка, осваивала новое лечебное заклинание. Целительское дело увлекало её так сильно, что стоило больному попасть в её руки, как он подвергался полнейшей, всеобъемлющей диагностике с последующим принудительным лечением. Вот и сейчас ярко-синяя птичка в её руках нервно трепетала и вырывалась из добрых рук. Сломанное крыло Лиля уже давно вылечила и теперь просто изучала строение своего невольного пернатого пациента.
