— Пирожки не из палатки, я пошутил. Ешь.
— Нет, спасибо.
— Не так надо писать.
— Что?
— В мочевыделительной системе, — тычет пальцем в экран. — Что значит диурез примерно три литра? Пиши сколько выпито и сколько выделено. И только у больных с ХСН. У всех подряд не надо.
— Ага. Поняла, — растираю виски руками, то ли от нервов, то ли от жары. То ли от того, что сидящий около меня мужчина давит на меня своим взглядом, хоть я на него и не смотрю, но знаю, что он на меня — да.
— Бери.
— Что?
— Бери, говорю, — протягивает мне упаковку с зубочистками.
— Я их не трогал, они чистые.
— Зачем они мне?
— Не они, а одна. Бери. У тебя в зубах что-то застряло, — растерянно беру зубочистку в руки и только поднеся ко рту осознаю, что он мне вешает лапшу на уши.
— Перед приходом сюда — я чистила зубы щеткой, затем пользовалась ирригатором, по дороге жевала жвачку и ничего не ела. И пью только кофе. Так что у меня не может ничего застрять в зубах.
— Я пошутил про «застряло».
Соси.
— Что?!
— Соси говорю. Зубочистку соси. Это помогает сконцентрироваться. Ты нервничаешь и не можешь собраться. Соси и это поможет.
— Сами сосите!
— Так сосу, — берет в ответ зубочистку и засовывает ее себе в рот.
— Вот и сосите, а ко мне не лезьте с дурацкими и пошлыми предложениями.
— Я старше и опытнее, знаю, как помочь. Шоколадку будешь? — резко переводит тему, хватая из пакета пирожок. Чтоб ты до дома не добежал со своим горохом и капустой!
— Нет, — выбрасываю дурацкую зубочистку в мусорную корзину.
— Не любишь или не жрешь и бережешь фигуру?
— Люблю. Жру. Полуберегу.
— Стесняешься значит?
— Нет. Вы ее отломили, потрогав всей пятерней. Мне неприятно, я не могу знать где были ваши руки до этого.
— Ой, где они только ни были, Полина, — усмехается, пододвигая к моей руке шоколад. — Да шучу я. Вон с краю три дольки, где точно нет моих пальцев. Ешь. Подпитай мозг.
Долго смотрю на то, как он жует свой пирожок и все же беру дольку шоколадки, прошептав при этом самое тихое «спасибо» в моей жизни.
Дальнейшее заполнение дневников, как и назначения больным, под руководством вполне себе профессионального врача по фамилии Алмазов, прошло нормально. Он даже был вполне себе милым и, о Боги, дружелюбным. Возможно, сказалось то, что я подобрела, съев целую тарелку черешни, предложенную и вымытую им же. Как сказал бы мой брат — «ломалась, как целка» перед поеданием любимого лакомства.
