В жизни этой не было ничего на первый взгляд таинственного или странного. Водитель автоколонны в небольшом райцентре, пятидесятишестилетний мужик с привычной женой и выросшими детьми — сыном и дочерью. Владелец крепкого деревенского дома и добротного хозяйства в деревне Сазоново, оставивший двухкомнатную квартиру в городе семье дочери. Из увлечений — рыбалка, телевизор и пиво с воблой. Характер неприятный, но терпеть можно. В криминальных разборках не участвовал, в преступлениях не замешан. И куда девался, непонятно.
Заявление о пропаже было официально принято от рыдающей Ирины Сергеевны только вчера, после чего приехавшие в Сазоново полицейские провели опрос жены и всех соседей, включая Юльку. Вела она себя спокойно и деловито, на вопросы отвечала собранно и по существу, не отвлекаясь на незначительные детали и эмоции, чем вызвала одобрительный взгляд Василия Васильевича.
Впрочем, у Юльки была за плечами большая жизненная школа. Десять лет своей жизни она провела замужем за полицейским. Остальным соседям приходилось труднее.
Женщины — Анна Петровна, Ольга Прокопьевна, мать Гришки Клавдия и даже Светлана Капитоновна — охали, ахали и причитали, рассказывая в основном, какой «золотой мужик» Игорь Петрович, да какой хозяйственный, хотя и на язык несдержан. Мужчины — Николай Дмитриевич, Виктор, отец Гришки Иван и другие соседи — хмурились и матерились.
Из «коттеджных» опросили только Джемму и Веронику, потому что остальные обитатели поселка с деревенскими не общались и даже не разговаривали.
Вероника в ходе беседы была возбуждена, а Джемма холодна и неприступна. В общем, самой адекватной собеседницей выглядела именно Юлька, да еще Василий Васильевич, чей опыт общения с полицией был почище Юлькиного.
Никто из опрошенных по существу ничего пояснить не мог. Получалось, что последним с мужем разговаривала именно Ирина Сергеевна. Соседи не видели его с того момента, как он покинул Юлькин двор в разгар вечеринки. С кем он собирался на рыбалку, тоже оставалось неясным.
— Ваш муж мог уйти на реку один? — спросил один из полицейских, постарше, у всхлипывающей Ирины Сергеевны.
— Мо-ог, — со стоном протянула та. — Он часто один ходил, говорил, что, если клев хороший, то зачем уловом делиться. А если плохой, то и смысла лясы точить ни с кем нету. Игоречек у меня этот… индивидуалист… бы-ы-ыл.
Она зарыдала в голос, и второй полицейский, тот, что помоложе, нерешительно заоглядывался в поисках воды.
— Да уж не переживайте вы так, — сказал он.
