К тому же Юлия мне нравится. Она такая… Решительная, смелая, стойкая. Да и талантливая. Я видела ее рисунки, это просто чудо какое-то! Давно она приходила, может, я все на свете проспала?
— Да с полчаса назад. Сказала, что будет ждать тебя до полудня. Так что, если поела, беги, глядишь, и успеешь. Кстати, она сказала, что, если ты захочешь, вы можете сходить в городе в кино. Я не против, только скинь мне эсэмэс, чтобы я не волновалась, что вас долго нет.
— Договорились. — Вероника чмокнула мать в гладкую щеку (мамуля даже и не думала начинать стареть) и помчалась принимать душ и одеваться.
Уже через двадцать минут она стояла у Юлиного забора и ждала, пока та выгонит со двора свой автомобиль."
"— Куда собрались? — Сосед Юли, которого, кажется, звали Игорем Петровичем, толстый, неопрятный и ужасно неприятный тип, высунулся из своей калитки, обозревая окрестности.
— В город, — ответила Вероника, приученная соблюдать вежливость даже с теми, кто ей не нравится.
— Надолго?
— Не знаю.
— Назойливость мужчины стала ей надоедать. В конце концов, ему-то какое дело до их планов? — Мы на рынок и в кино. Вам что-то нужно?
— Нет-нет, — Игорь Петрович осклабился, — я в городе работаю, автобус вожу, каженный день там бываю. Сам себе могу все привезти, одалживаться не привык. Ладно, бывайте здоровы. Как говорится, ни гвоздя и ни инспектора.
Последнее предложение Вероника не поняла, но зависать над ним не стала. Со двора напротив, того самого, где жил бывший полицейский Василий Васильевич, раздался громкий голос его жены:
— Слышь, я там кашу в печи сварила, пшенную с тыквой, вкусная, положить тебе или ты сам?
Ответа не последовало, а Веронике вдруг ужасно захотелось пшенной каши с тыквой.
Конечно, она никогда не пробовала это блюдо, но отчего-то была убеждена, что, приготовленное в русской печи, оно должно получиться бесподобным на вкус.
Она чуть было не попросила себя угостить, но в этот момент, словно спасая ее от позора, Юлия вывела свою маленькую машинку со двора, заперла ворота, и они поехали прочь из Сазонова, вполне довольные друг другом.
У магазина они поравнялись с самим Василием Васильевичем, который шел, размахивая плетеной авоськой, явно сохранившейся в хозяйстве еще с советских времен. Сквозь крупные ячеи было хорошо видно три банки каких-то консервов, коробку с вафельным тортом, две запаянные в пластик копченые скумбрии и две полуторалитровые бутылки пива.
