Этому нехитрому искусству еще предстояло научиться, а пока она воткнула в розетку предусмотрительно захваченный из дома электрический обогреватель, с удовлетворением оглядела оставшееся ей в наследство от старых хозяев пуховое одеяло, натянула спортивный костюм и шерстяные носки, деловито проверила, работает ли телевизор, вскипятила на газовой плите старый чайник со свистком — привет из давно забытого прошлого, сделала бутерброды с паштетом и уселась на крылечке пить чай и обдумывать свое новое житье-бытье.
— Ты кто ж такая будешь? — Из-за штакетника, отделяющего Юлькин участок от соседского, торчала завитая мелким бесом пергидрольная голова неустановленного возраста. По виду ей могло быть от сорока до семидесяти. — Или у Кириллыча родственница какая объявилась?
Алексеем Кирилловичем звали старичка, продавшего Юльке дом. И родственники у него какие-то наверняка были, уехал же он к кому-то доживать свой старческий век, вот только к Юльке это никакого отношения не имело.
— Нет, я Алексею Кирилловичу не родственница! — крикнула Юлька, потому что вставать и подходить поближе было лень.
Да и разговаривать с теткой не хотелось. — Я у него дом купила. Вчера, — уточнила она. — Вот теперь буду тут жить.
— До-о-ом… Купила-а-а-а, — протянула тетка, видимо, осмысливая полученную информацию. — А чего это Кириллыч дом-то продавать надумал? И не говорил ничего… Дорого продал-то?
— По деньгам, — отрезала Юлька, в планы которой не входило обсуждать ту подозрительно низкую сумму, в которую ей обошлось новое владение.
— Как бы то ни было, я теперь ваша соседка. Меня Юлия зовут.
— Ишь ты, Юлия, — пробормотала пергидрольная голова. — А ты тут с кем жить-то собираешься? Муж-то у тебя имеется?
При слове «муж» в голове словно взорвалась небольшая петарда, и сразу стало горячо-горячо. Так горячо, что Юлька даже застонала тихонько.
— Муж в длительной командировке, — ответила она, проталкивая лживые слова сквозь стиснутые зубы. — А я решила провести лето на природе.
Можно?
— Так отчего же нельзя? — милостиво согласилась голова. — Вот только одной в деревне-то не сахар. Мужские руки в хозяйстве ой как нужны! Ну ты того, обращайся, если что надо. Меня, кстати, Ирина Сергеевна зовут. А мужика моего — Игорь Петрович. Ты только это, — она понизила голос, — если чего у мужика моего попросишь, водкой не расплачивайся, только деньгами. Поняла?
— Что? — оторопело спросила Юлька. — Какой водкой? У меня никакой водки и нету.
