— Ничего, мы поищем, — сказала Юлька и устремилась к выходу. За ней послушно шла Вероника, по-прежнему прижимающая к своему роскошному топу с надписью «Шанель», теперь Юлька отчетливо это рассмотрела, рыжую лохматую собачонку, сидящую на руках тихо-тихо.
Выскочив на улицу и захлопнув калитку, они обе, не сговариваясь, засмеялись.
— Вот ведь болтушка! — отдышавшись, воскликнула Юлька. — С таким жаром рассказывает про события тридцатилетней давности, как будто они случились вчера.
— А все-таки интересно, почему та девушка приняла решение броситься с обрыва, — задумчиво сказала Вероника.
— И откуда взялся этот студент, который не смог без нее жить, тоже интересно. Вот я бы ни за что не покончила с собой. Никогда. Это же совершенно невозможно — сделать таким образом, чтобы твои родители плакали.
В ее речи опять проскользнула та легкая неправильность, которая манила к себе собеседника.
— Так не было у нее родителей, нам же рассказали, — ответила Юлька. — Хотя да. Я бы тоже не смогла покончить с собой, и именно по этой причине.
Ей вспомнились первые дни после измены мужа, когда казалось, что вокруг кончился воздух. При попытке вздохнуть в ноздри втягивалась какая-то железная масса, полная колких металлических опилок. Юлька вспоминала школьные опыты с магнитом, когда опилки создавали на белом листе бумаги затейливый рисунок, и думала, что именно такой кружевной металлический узор сейчас оседает в ее легких, разрывая их.
Она думала о смерти, которая могла бы подарить облегчение от той боли, которую она испытывала.
Боль была невыносимой, и если бы Юлька могла, то сделала бы спасительный шаг с крыши или уснула бы в ванной, полоснув лезвием по венам, или напилась бы каких-нибудь таблеток. Но она не могла, потому что мама с папой этого точно не заслуживали. Боль была только ее и ничья больше, и перекладывать ее на самых близких и горячо любящих ее людей было бы неправильно. Точнее, невозможно.
Видимо, что-то изменилось в ее лице, потому что Вероника внезапно взяла ее за руку. Ладонь у нее была узкая, прохладная, очень красивая.
— Что-то случилось? — спросила девушка, и Юлька подышала открытым ртом, замотала головой, прогоняя внезапно напавшую на нее боль.
— Нет-нет, все хорошо, — сказала она фальшиво. — Пойдем дальше.
Следующие два дома по обе стороны улицы были нежилыми. Один — соседский — недостроенный. Второй, рядом с домом говорливой Светланы Капитоновны, — старый, облезлый, страшный, с провалившейся крышей и окнами, забитыми крест-накрест досками.
