— Если честно, не знаю, — сказал Олег. — Все указывает на него, конечно, но…
Договорить он не успел. Калитка распахнулась, и на дорожке показались двое мужчин. Одним из них был Виктор Бекетов, понурый, съежившийся, словно ставший меньше ростом. Он шел, подталкиваемый в спину пожилым человеком с отличной выправкой и волевым подбородком. Было ему не меньше семидесяти, но в седых волосах, с годами не утративших своей пышности, и ясном взгляде не выцветших синих глаз сквозило столько благородства, что мужчина казался очень красивым.
Дойдя до беседки, в которой сидели Асмоловы и Джентиле, он снова подтолкнул Виктора, чтобы тот очутился внутри, зашел в беседку сам, спокойно и с достоинством осмотрел собравшихся и сказал:
— Здравствуйте, дамы и господа. Здравствуй, Женя.
Джемма засмеялась:
— Здравствуйте, Владимир Викторович! Так чудно, вы — единственный человек, кто с первого взгляда меня узнал!
— А почему я должен тебя не узнать? — слегка удивился он. — Не так уж сильно ты и изменилась.
— Я живу здесь уже два месяца, но за это время настоящим именем меня назвал только Олег, — она кивнула головой на Асмолова, — потому что он меня никогда не видел, но вычислил, и вы.
Для всех остальных мое сходство с той девочкой было совершенно не очевидным.
— Все остальные в плену своих заблуждений, — мягко заметил Бекетов-старший. — Им сказали, что Женя Ракитина умерла, и они никак не могут узнать ее в живом человеке.
— А вы знаете, что Женя жива, в этом все и дело? — Джемма снова засмеялась.
Он строго посмотрел на нее:
— Нет, просто я умею доверять тому, что вижу, и отделять получаемую посредством органов зрения информацию от тех представлений, которые считает правильными мой мозг.
Я привык подвергать сомнению все, что знаю, и исходить из вновь открывшихся обстоятельств. Впрочем, мы сейчас зря говорим обо мне. Я приехал сюда не для этого.
— Вы решились вернуть своего внука на место преступления? — чуть иронически спросил Олег.
Ирония прорвалась против его воли, просто он не верил, что старая закалка Бекетова-старшего может заставить его настолько не идти на сделки с совестью, чтобы «сдать» собственного внука.
— Ну если в общем и целом, то да, можно и так сказать, — невозмутимо ответил тот. — Этот обалдуй, мой младший внук, вернулся из Сазонова очень напуганный и бросился ко мне за советом. Я для начала всыпал ему по первое число, словесно, конечно, а уж потом дал единственно возможный в данной ситуации правильный совет: вернуться обратно и все рассказать.
