— А про чью?
Василий Васильевич молчал, глядя в окно, за которым бушевало знойное лето. Его запахи, краски, нахальное, бьющее в окно солнце словно насмехались над ним, оправдывающимся, словно школьник. Он досадливо крякнул от неловкости.
— В общем, пока мы с Митькой разбирались, выяснилось, что Женя с обрыва кинулась, — глухо продолжил он. — Мне про это Катерина рассказала, девчонка местная, Женькина лучшая подружка. Их семья со мной в соседнем доме жила, том, что заколочен сейчас. Прибежала, лица на ней нет, кричит: «Дядя Вася, Женька с обрыва кинулась!» Я аж захолонул весь, думаю, да что за напасть-то такая! Спрашиваю у нее: «Откуда знаешь?» А она отвечает: «Вадим сказал.
Он ее вещи под сосной нашел и записку прощальную».
— Была записка, значит? — уточнил Олег."
"— Была, да. Своими глазами я ее читал, собственными руками держал. Мол, простите меня все, никого не вините, значит, судьба у меня такая. Я до Алексея сбегал, до дяди ее, мы поисковую операцию снарядили, водолазов вызвали, но тело не нашли.
Течение там такое, что затянуть на большую глубину могло. Мальчонку я этого допросил, конечно, Вадима. Но он только раскачивался взад-вперед да твердил как попугай, что он перед Женей виноват. В общем, я его в покое оставил, потому что парень был в глубоком шоке. Решил, что завтра с ним разберусь.
— А назавтра он на той сосне повесился, — подсказала Юлька.
— Так в том-то и дело… — Василий Васильевич жалобно посмотрел на Асмоловых. — Поисковая операция всю ночь шла и часть утра.
Водолазы где-то в восемь утра только уехали, я пошел домой, хотел поспать хоть немного, но не успел лечь, потому что ко мне пришел Бекетов.
— Бекетов?
— Ну шишка эта кагэбэшная из Москвы, который все лето в пансионате отдыхал, Владимир Викторович Бекетов, отец Вадима. Сказал, что поговорить ему со мной надо.
— О чем?
Василий Васильевич вздохнул.
— Не хотел он, чтобы сына его допрашивали в связи с Женькиным самоубийством. Как я понял, там типичный любовный треугольник был.
Парень этот и с Женькой крутил, и с Катькой. Вот Женька-то с горя в реку и сиганула. Парень чувствовал себя виноватым, а Катька — ни чуточки. Считала, что теперь у нее этот самый Вадим в кармане. Вот Бекетовы и придумали, как разом сына избавить и от Катьки, и от расспросов, и от кривых взглядов.
— И как? — Юлька все еще не понимала, хотя Олег, кажется, уже все понял и смотрел на своего старого наставника чуть насмешливо.
— Да мистификацию они устроили.
