Вот еще чего не хватало! Это она-то, Вероника Джентиле, известная сердцеедка…
— Здравствуйте, Виктор. — Из дверей дома показалась мама, плавной походкой подошла к стоящему на лужайке столику, составила с подноса запотевший графин и три бокала. Решила сидеть с ними, поняла Вероника и снова усмехнулась.
Лимонад был вкусным, дневная жара окончательно спала, мягко перекатившись в уютный июльский вечер, полный бархатной неги. С реки тянуло легким ветерком, все так же пахло скошенным по соседству сеном, вдалеке лениво лаяла собака.
Хорошо было в деревне, спокойно.
— Расскажите о себе, Виктор, — попросила мама, и парень закашлялся, подавившись от неожиданности лимонадом.
— О себе? — глупо переспросил он.
— Ну да. Кто вы? Откуда? Кто ваши родители?
Вероника искоса посмотрела на мать, обычно не проявляющую праздного любопытства. Какая ей разница, откуда родом этот Виктор? Не в родственники же он к ним набивается.
— Я родился и вырос в Москве, — послушно начал молодой человек. — Наша семья — вообще коренные москвичи чуть ли не в шести поколениях.
Мой отец — врач, довольно известный. Он кардиолог, профессор, доктор наук. Оперирует в НИИ кардиологии и подрабатывает в частной клинике. Так что нужды наша семья не испытывает, сами понимаете.
— Понимаю.
— Мама — бухгалтер. Конечно, она могла бы позволить себе не работать, но не любит сидеть без дела, поэтому ведет финансы одного благотворительного фонда.
— Вот как?.. Она филантропка?
— В ваших устах это звучит как ругательство, — Виктор немного занервничал.
— Нет, моя мать — обычная земная женщина. Вообще-то она совсем из другого социального круга, чем отец. Их брак был мезальянсом, которому не очень-то были рады бабушка с дедушкой, но они привыкли уважать чужой выбор, поэтому к матери всегда относились с уважением.
— Они живы? Бабушка с дедушкой? — спросила Джемма, и Веронике снова показалось, что голос у нее звучит немного напряженно. Отчего? Почему?
— Да, живы, хотя уже немолоды. Мой дед — отставной военный, то есть разведчик.
— Пауза в речи была такой короткой, что заминку Вероника скорее не услышала, а почувствовала, да и то лишь оттого, что была сейчас чувствительна к любым изменениям окружающей атмосферы. Из-за Джеммы. — Бабушка — учительница музыки. Им за семьдесят, но она все еще дает частные уроки, потому что убеждена, что обязана приносить пользу.
— Сколько вам лет, Виктор?
— Двадцать два, — молодой человек выглядел удивленным, — а что?
— Да нет, ничего.
