Когда вернулась на первый этаж – искренне изумилась преображению старой кофейни. Мусор и сломанная мебель исчезли. Стены выглядели намного лучше. Никаких свисающих кусков обивки, паутины и грязи. Углы поразили отсутствием плесени и слоем многолетней пыли. Стойка оставляла желать лучшего, но выглядела гораздо чище и свежее.
- Что скажите, мадам Мирабель? – Спросил Терсен за всех, стряхивая с одежды остатки грязи.
Мужчины были уставшими, тяжело дышали и теперь отдыхали, привалившись к стене.
От переизбытка эмоций дыхание перехватило.
- Вы огромные молодцы. Сделали за день то, что другие не сумеют и за неделю.
- Мы старались, - чуть смущаясь, признались Люк с Оливером.
- Специально для вас.
- Я польщена. И раз такое дело, – уверенно сняла сумочку с плеча и открыла. – До жалования еще далеко, но отпустить вас без благодарности не могу. Вот, держите за работу. Вы заслужили.
Каждому из помощников и сестрам я вручила по одному блестящему сальду.
- Увидимся завтра в десять утра.
- Конечно, - воодушевленные работники обменялись довольными взглядами, - мы придем.
Щелкнув напоследок по выключателю в стене, с радостью отметила, что электричество в кофейню проведено и исправно работает, и вслед за всеми покинула неработающее затянутое вечерним сумраком заведение. Терсен вернул оторванную с петель дверь на место, подпер ее мусорной корзиной и распрощался.
Через пять минут с тяжелым сердцем я катилась обратно в имение.
Летнее солнце погасло за горизонтом. Широкие улочки Ривтауна заливала синеватая мгла.
По обочинам горели фонари, всюду было оживленно, шумно, работали кафе, рестораны и лавки. По Площади Мостов гуляли влюбленные парочки. Играли уличные музыканты. По реке время от времени плыли груженые баржи, оглашая местность долгими гудками.
Размышляя о перечне покупок, необходимости заключения контрактов с поставщиками кофейных зерен, шоколада и сладостей, какие планировала выпекать по рецептам тёти Лукреции, не заметила, как экипаж подкатил к распахнутым воротам герцогского особняка.
- Прибыли, мадам.
- Вот, возьмите.
- Благодарствую. Доброго вечера."
"- И вам.
Едва я очутилась на каменной дорожке, ведущей к крыльцу – по сердцу полоснула острая боль, а к горлу подкатила тошнота. Поместье было охвачено огнями, шумом и женскими взвизгами. С изумлением взирая на раскрытые настежь окна, из которых веяло приторной смесью духов, горечью табака и доносился громкий смех, я от неожиданности даже замедлилась.
