Видимо, кто-то из слуг или придворных все же приметил наше жаркое прощание на ступенях парадного крыльца в мутных предрассветных сумерках близ большого крытого экипажа.
- Да, выхожу, - пожала плечом. Истину уже не утаить. Затем неторопливо обвела собравшихся помощников взглядом и улыбнулась. – Я не брошу кофейню, честное слово. Всё останется, как и прежде.
Что говорить…
Слухи о нашей с господином Александром Лейферстером помолвке разлетелись по Ривтауну в мгновение ока. Уже на следующий день всё высшее общество столицы судачило о хваткой госпоже Мирабель Веймаер, в девичестве Хофф, умудрившейся соблазнить сына самого короля!
Не придавая им особого значения, я ждала любимого из поездки и занималась бытовыми делами.
Осень вступила в свои права. Воздух стал холоднее. Солнце тусклым и белым. И по речной глади всё чаще стелились густые утренние туманы. Поглядывая из экипажа за вихрями желтых листьев на тротуарах, я продолжала обычную жизнь. Заехала в Королевский банк, где внесла второй платёж по сумме займа, затем перевела на счет мсье Отула очередной денежный транш и уже на следующее утро получила свежие мешки кофейных зёрен.
Вечером кофейню посетил талантливый и в меру скромный изобретатель Грегори.
- Ваше указание выполнено, мадам Мирабель, - отрапортовал он, демонстрируя первую партию симпатичных электрических кофемолок, принесенных им же в глубокой картонной коробке. – Разрешите устанавливать?
- Конечно, - тепло ему улыбнулась из-за своего рабочего стола, заваленного бумагами, накладными и прочей корреспонденцией.
– Я полностью тебе доверяю.
Грегори просиял и вместе с Терсеном и Оливером исчез в подсобке, откуда через минуту донесся шум молотка и рокот дрели предвещавшие – ни много, ни мало, а самую настоящую техническую революцию в ближайшие пять-десять лет.
Родители еще дважды пересекались со мной в салонах модной одежды и лавках с бытовыми принадлежностями и настойчиво приглашали на ужин.
В третий раз я пообещала подумать. Тем более из служебной командировки вернулись два старших брата Бель, с какими у девушки до ее замужества с Веймаером были вполне хорошие отношения. Лишать себя общения с семьей из алчности и недальновидности отца, я сочла неразумным.
С Йеном нас все-таки развели. Официальная бумага о разводе пришла на адрес кофейни спустя десять дней после судебного рассмотрения.
