Он улыбнулся и ласково потерся носом о мочку моего уха, окончательно ввергая в пучину безумных фантазий.
Мы давно покинули центр Ривтауна. Дождь разошелся и гулко барабанил по обитым тканью перегородкам; колеса скрипели, перемалывая мелкий грунт. Борясь с бешеным биением сердечка в груди и чувствуя себя неопытной юной девицей, отпрянула от Алекса, внимательно вглядываясь в его внушительный силуэт напротив. Свет открыл лишь малую часть притягательной внешности: темно-синий камзол, расшитый серебряной нитью. И высокий ворот белоснежной рубахи, подирающий голову, что подчеркивал волевой подбородок и четко очерченные сжатые губы.
Из плена мыслей выдернул новый резкий поворот.
- Куда мы едем? – Спохватилась, озираясь по салону.
- Я счел возможным пригласить тебя домой, - мужчина перехватил мою ладонь и поднес к тем самым губам, что уже долгое время не дают мне покоя. – Поужинаешь сегодня со мной?
Ужин?
Честно сказать, я не была к такому готова. Еще утром мир напоминал поблекшую, выжженную беспощадным пожаром лесную поляну и вдруг заиграл яркими всполохами.
Я с искренним удивлением смотрела на напряженно замершего напротив покровителя. За его всегда внешне невозмутимым обликом таилась невероятная глубина чувств и страстей. Он слишком притягателен. И кружит мне голову. Но я не могу сопротивляться его пылким знакам внимания. Надо бы держаться подальше от Алекса, но вместо этого я бросаюсь в омут с головой.
- Хорошо.
Карета вновь повернула и теперь катилась по отсыпанной гравием дороге.
Вдалеке в яркой россыпи огней возникло двухэтажное имение.
- Только у меня есть условие… - склонив голову, произнесла, поглядывая на губы и подбородок мужчины. – Сегодня вечером ты откроешь лицо.
Алекс усмехнулся, будто готовый к такому требованию, и плавно кивнул.
- Договорились, Мирабель.
Только въехав во внутренний дворик особняка, я со всей ясностью поняла, что все это время мы общаемся – на «ты», легко и непринужденно переступив грань деловых отношений и ступив на дорожку дружеских.
Так тому и быть, решила мысленно. Еще раз с жадностью втянула пряный мужской запах и, как только тонкая дверца отворилась, протянула ладонь возникшему у кареты слуге с раскрытым зонтиком.
- Моё почтение, мадам, - произнес тот с поклоном.
Летний вечер сменился сумерками. Успело стемнеть. Дождь лил как из ведра. Дул пронизывающий холодный ветер. Не задерживаясь у кареты, под зонтом двинулась к имению, чувствуя, что Алекс идет позади.
- Располагайся.
