Я ощутила в сердце ноющую боль и почувствовала на себе взгляд Кая. Что я могла еще сказать? Пожалуйста, не звони.
Отец не позволит Дэймону вернуться в тюрьму. Он отправит моего брата туда, где у того не будет возможности снова его опозорить, и продержит там, подальше от посторонних глаз, измываясь, до тех пор, пока Дэймон не возьмет себя в руки.
На месте Кая я считала бы, что он заслуживает страданий, и предприняла бы все, чтобы обезопасить своих друзей и семью.
Но я не была на его месте.
Мой подбородок дрожал.
Я относилась слишком предвзято к этой ситуации и не могла спокойно наблюдать за мучениями Дэймона.
– Рика? – позвал Кай, подойдя ко мне и сжимая мою руку. – Майкл? Уилл? Ребята, поступайте так, как считаете нужным. У меня есть более важные вещи.
Он прижался губами к моему виску. Я не могла просто попросить их отпустить брата, но была благодарна Каю за то, что он встал на мою сторону.
Никто не проронил ни слова. Рика стояла, отвернувшись от Дэймона, терзаемая сомнениями – это читалось в ее взгляде.
Она была все еще зла, но он только что спас ее от серьезных травм, или того хуже.
И что Дэймон прошептал ей до появления парней?
– Не обольщайся, – усмехнулся брат. – Я не стал хорошим парнем. Вызывайте полицию.
Майкл повернулся к нему с таким видом, словно был готов ударить, но Рика потянула жениха назад.
– Проваливай отсюда ко всем чертям, – прорычала девушка. Отвернувшись, она тяжело дышала, чтобы не поддаться захлестнувшей ее злобе.
Брат бросил взгляд на меня.
Я так много хотела сказать, но мы оба знали, что ему нужно было убираться отсюда, пока она не передумала.
Он вышел из комнаты. Затем я услышала, как распахнулась входная дверь. Шум дождя зазвучал громче.
А вдруг я больше никогда его не увижу? У меня так долго не было никого, кроме Дэймона.
Но сейчас мне нужно было привыкать к новой жизни. К моему дому, новому распорядку дней, даже к одежде… Я выдохнула. Живот свело от боли.
Выбежав из дома, я крикнула:
– Дэймон!
Слезы катились по моему лицу, застилали пеленой глаза.
Я с трудом могла его различить, но заметила, что темный силуэт остановился и медленно обернулся.
– Ты хоть когда-нибудь меня любил? – спросила я.
Он неторопливо приблизился, пристально глядя на меня.
– Любовь – это боль, Ник, – ответил парень. – В ней нет ничего приятного.
– Даже в моей любви?
Дэймон опустил глаза, покачав головой.
– Я не хочу делать тебе больно. Больше не хочу, – добавил брат. – Вот все, что я знаю.
