Возможно, Рика права, и он всего лишь водит нас за нос.
Но мне все равно нужно разобраться с ним. Я не смогу спокойно жить дальше с этой тяжелой ношей. Думаю, будет лучше собрать всех здесь на ночь и устроить локдаун[15].
Доев свою порцию, Бэнкс заглянула в большое блюдо в поисках добавки. Я улыбнулся. Мне нравилось, что она явно наслаждалась моей стряпней, стейками и всем остальным.
Девушка наклонила блюдо и переложила палочками остатки лапши в свою миску. Тихо засмеявшись, я закрыл глаза.
Она только что нарушила три правила этикета.
У моего отца пар из ушей повалил бы, увидь он это.
А я лишь любовался ее лицом, сходя с ума от вида этих алых губ. Бэнкс действительно была великолепна.
– Красивое платье, – заметил я. – Откуда оно у тебя?
Дожевав, она ответила, не глядя на меня:
– Марина, повариха Гэбриэла, сшила его, когда мне было шестнадцать.
Напоминание о том, что Гэбриэл приходился ей отцом, снова повергло меня в шок. В голове по-прежнему роилась масса вопросов.
– Отец устраивал вечеринку, – пояснила Бэнкс, – и Марина подумала, что он может позволить мне прийти, если… если я буду достаточно красиво выглядеть.
Достаточно красиво?
– Ты пошла?
Она покачала головой.
– Я нарядилась, сделала прическу и накрасила губы. Но Дэймон не пустил меня, заставил остаться в его комнате.
Девушка едва слышно засмеялась, делая вид, что это вовсе не эгоизм, однако…
Собственничество допустимо в спальне. А если оно мешает жить человеку, которого ты якобы любишь – это ненормально.
Фрагменты головоломки начали складываться воедино. Как в ту Ночь Дьявола шесть лет назад, Дэймон запрещал ей даже разговаривать со мной. Как прислал тех парней, чтобы они ее забрали. Как Бэнкс всегда держалась на заднем плане – в исповедальне, на кладбище – подобно мышке, которая опасалась попасться кошке в лапы.
Как они с Дэймоном цеплялись друг за друга в «Понтифике». Она – единственная женщина на моей памяти, за которую он держался, словно за спасательный круг.
Учитывая все, что мне было известно об их родителях, взаимная привязанность Бэнкс и Дэймона больше не казалась мне удивительной. Они сами создали для себя семью из двух человек, где были любимы и защищены.
– Иди сюда, – произнес я, понизив голос до шепота.
Она прищурилась.
После того, что я сегодня устроил, Бэнкс имела полное право ненавидеть меня. Мы с Гэбриэлом тянули ее каждый на себя, словно какую-то вещь.
