У многих людей выдалось тяжелое детство, и они вели себя вполне нормально.
В теории.
Только когда ты являешься объектом насилия и продолжаешь каждый день переживать эту пытку в своей голове, то смотришь на ситуацию немного иначе. Никому не под силу справиться с этим. Жертвы просто притворяются, будто им лучше. Как еще разобраться в том дерьме, через которое ты прошел?
– Он никогда не плакал, – тихо сказала я. – Ни разу не видела, чтобы он плакал.
Рика промолчала. Подняв глаза, я посмотрела в небо и продолжила, чувствуя стук пульса в ушах:
– Когда она приходила, Дэймон заставлял меня прятаться в шкафу с его наушниками.
После того, как все заканчивалось, он выпускал меня, а сам шел в душ. Порой он проводил там час, а иногда – несколько часов.
Едва сдерживая нахлынувшие слезы, я зажмурилась.
Иногда я слышала скрип кровати, пробивавшийся сквозь музыку.
– Он оставался в ванной до тех пор, пока не приходил в себя. Иногда на его руках или груди появлялись порезы. Место он выбирал в зависимости от сезона и одежды, которая могла скрыть следы.
– Слезы тихо катились по моим щекам. – В пятнадцать лет Дэймон начал резать ступни, чтобы каждый раз чувствовать боль при ходьбе. Я не понимала, как ему удавалось бегать так по баскетбольной площадке. Бывало, что его носки полностью пропитывались кровью. – Я посмотрела на Рику. Ее голубые глаза блестели, словно морская гладь. – Он делал не только это. Дэймон заставлял меня причинять ему боль… – После короткой паузы я продолжила: – Пока однажды ночью не настал черед причинить боль ей.
Дэймон избил свою мать, и мы думали, что больше никогда ее не увидим. В ту ночь он перестал ранить себя. Ему уже не нужно было страдать.
– Теперь он питается болью, – сказала я. – Всегда найдет способ скрутить ее, протолкнуть себе в глотку и проглотить. Ему это нужно. Все люди умеют терпеть ее, пока не преодолеют, но Дэймон… он хочет жить в аду.
Только там он блистал.
Я перевела взгляд обратно на небо, положив руку под голову.
– И все же… он никогда не плакал.
Глава 23
Кай
Наши дни"
"Ощутив на лице легкое, словно перышко, прикосновение солнечных лучей, я зашевелился. Голова гудела, я едва смог поднять ее с подушки.
В комнате было светло. Бэнкс лежала рядом. Я широко улыбнулся. Всегда ненавидел спать с другими людьми – спать в прямом смысле слова, в одной кровати.
Но она вела себя так тихо. И мне нравилось видеть ее в момент пробуждения.
Дотянувшись и обвив рукой талию девушки, я притянул ее к себе.
