– Эй!
Бэнкс погладила место удара, но я взял ее руку и положил обратно себе на плечо.
– Это весьма неприлично, – продолжил я. – Итак, что ты использовала – вибратор, подушку?
Девушка взволнованно вздохнула.
– М-м, свою… свою руку.
Я шлепнул ее еще раз, а затем крепко поцеловал, заглушив ее крик. Поглаживая саднящую точку, почувствовал, как она постепенно расслабилась.
– Тебе понравилась прошлая ночь? – поинтересовался я.
– Да.
Очередной шлепок.
Охнув, Бэнкс резко приблизилась ко мне.
– Кай…
– Я тебе нравлюсь?
Часто и прерывисто дыша, она вцепилась в мои плечи.
– Да.
Шлепок.
– Сильно нравлюсь?
– Да! – воскликнула девушка.
Шлепок.
Зарычав, она схватила меня за подбородок и осыпала его поцелуями.
– В тебе просыпается голод, крошка?
– Да.
Снова шлепок.
На сей раз Бэнкс застонала и начала усерднее тереться о мой член.
– Ты когда-нибудь лгала мне? – спросил я тихо.
Она замерла, и я шлепнул ее дважды – этой реакции было вполне достаточно для ответа.
– Ай! – вскрикнула Бэнкс и сильнее прижалась ко мне.
– Я тоже умею вести грязную игру. – Приподняв и развернув девушку, я дернул ее трусики вниз. Затем сбросил свой пиджак, расстегнул ремень и достал свой член, ощутив незначительное облегчение. А потом вновь притянул ее к себе.
– Это называется «обратная поза наездницы», крошка, – прорычал я ей на ухо. – Держись.
Я подтолкнул Бэнкс вперед. Она тихо вскрикнула и ухватилась за маленький бортик под перегородкой спереди. Удерживая ее за бедро, второй рукой я направил свой член. Обнаружив, насколько влажной она была, ввел головку, затем качнул бедрами вверх, одновременно насаживая ее на себя, и вошел одним быстрым движением.
Девушка жадно втянула воздух, а я застонал, запрокинув голову назад.
Так горячо и тесно.
Она пискнула, ее мышцы сжались, словно удерживая член внутри.
– О боже, – сдавленно прошептала Бэнкс.
Сжав волосы в кулаке, я оттянул ее голову назад, вышел и вновь глубоко проник в нее.
– Глубже и быстрее, – застонала она.
Теперь я трахал ее по-настоящему, все быстрее и жестче.
Бэнкс, держась за бортик, который использовала в качестве точки опоры, отвечала на мои толчки.
Именно этого я хотел. Хотел всегда, с момента нашей первой встречи. Мне нужен был человек, знающий меня и желающий броситься в этот омут вместе со мной.
Столько лет я ощущал себя беспомощным, мог есть, спать, гулять или говорить лишь по команде. Выйдя из тюрьмы, я перестал чувствовать себя человеком. Мне казалось, что я хуже животного. Меня лишили всего.
