– Да ну?
Подавшись вперед, она прошептала, остановившись напротив моих губ:
– Ты совсем не страшный без своей маски, Кай Мори.
Я сильнее сжал пальцы, и девушка, застонав, приподнялась на носочки, чтобы ослабить давление.
Не страшный? То есть я совершенно ее не пугал.
Проклятье, Бэнкс та еще заноза в заднице. Она постоянно провоцирует меня, не желая ни на йоту поступиться своей гордостью.
Оскалившись, я притянул ее ближе и тихо произнес:
– У тебя и так проблемы после сегодняшней драки, а твой острый язык их только усугубляет.
Она вздохнула и напряглась.
– Я не хочу говорить о ней.
– Мне кажется, нам нужно поговорить об этом. – Отстранившись, я посмотрел на нее. Бэнкс явно злилась – складка между ее бровями стала глубже. Она больше не шутила.
Схватив ее за куртку, я потянул девушку к исповедальне.
– Что ты…
– Нам необходимо место, где мы сможем откровенно поговорить, – сказал я, заталкивая ее в кабинку. Ударившись ногой о скамейку для коленопреклонения, я закрыл за нами дверь, сел на деревянный стул и усадил Бэнкс к себе на колени.
– Отпусти меня.
– Нет."
"В исповедальне стояла кромешная тьма, я едва различал даже ее силуэт, не говоря уже о том, что нас окружало. Тусклый свет просачивался лишь сквозь плетеную ширму и дверные щели, в остальном мы были изолированы от внешнего мира.
Опять.
– Я не прикоснусь к тебе, – пообещал я. – И прямо сейчас уберу руки, потому что… – Я прижался лбом к ее плечу. – Честность послужила истоком того, что зародилось между нами здесь шесть лет назад.
Как бы там ни было, давай сохраним эту традицию. Просто послушай.
Когда мы остались в этой кабинке вдвоем в прошлый раз, она выслушала все, чем мне не хотелось делиться с другими людьми. Я хотел, чтобы в моей жизни присутствовал один-единственный человек, который знал бы настоящего меня, мне нужно, чтобы она поняла.
Девушка тяжело дышала, но не двигалась и не предпринимала попыток сбежать.
Ослабив хватку, я оставил руки у нее на талии.
– В детстве отец рассказывал мне истории о японских воинах, – начал я все так же тихо.
– Потерпев поражение в битве, они совершали так называемое сеппуку. Ритуальное самоубийство. – В памяти всплыли иллюстрации, которые я видел в книгах – мужчины и женщины, стоявшие на коленях и сжимавшие в руках мечи. – Эти люди пронзали себя короткими кинжалами и вспарывали животы. Так они восстанавливали свою честь.
Бэнкс слушала молча. Я откинулся на спинку стула, утянув ее за собой.
