Его скулы и челюсть теряли юношескую округлость и обретали мужественные черты. Летние баскетбольные тренировки сделали мускулатуру Дэймона более рельефной, а плечи – широкими.
Несколько лет назад, сразу после переезда, я узнала о том, что творилось в этих стенах, но брат отказался кому-либо рассказывать. И мне запретил. Однако меня не покидала надежда, что Наталья потеряет к нему интерес, когда он повзрослеет.
Не потеряла. Я поняла, что она не была растлительницей в прямом смысле слова. Дело было не в теле Дэймона или его молодости, а в нем самом.
К тому же она просто была психопаткой. И ревновала. Он уже перешел в старшую школу, появилось множество конкуренток – юных девушек, способных отвлечь его внимание. Наталье это не нравилось.
Подступив к нему, я дотронулась дрожащей рукой до его плеча. Он до сих пор был обнажен, лишь прикрывал бедра черной простыней.
Я нагнулась, пытаясь заглянуть ему в глаза и упрашивая его:
– Уж лучше я пораню себя. Пожалуйста, не заставляй меня опять это делать.
Прошу.
Он уронил голову, прижавшись своим лбом к моему, и часто дышал, как будто старался сдержать слезы.
– Что-то должно сломаться, – прошептал Дэймон. – Должно. Хочешь, чтобы это был я? А? – Он крепко схватил меня за подбородок и произнес по-русски: — Семья. Ты мне нужна. Сделай это.
Семья.
Я не очень хорошо говорила на русском, ведь, в отличие от Дэймона, не слышала его с рождения, однако выучила достаточно, чтобы понимать.
Я покачала головой. Ситуация ухудшалась.
Когда это закончится? Он все больше и больше нуждался в боли…
– Пожалуйста, – тихо всхлипнула я."
"Зарычав, Дэймон подхватил свой ремень с кровати и поднял руку, готовясь нанести удар по собственной спине.
– Нет! – Я отобрала ремень, выпрямилась и бросила его на пол. Когда брат бил сам, то делал это слишком сильно. Парни на тренировках могли начать задавать вопросы. Рыдая, я сжала пальцами его волосы. Ссадины и синяки на его лице ни у кого не вызовут подозрений. Дэймон постоянно участвовал в драках, поэтому подобная легенда казалась правдоподобной.
Трансформировав свой страх и агонию в злость, я изо всех сил ударила брата по щеке.
Затем еще раз. И еще. Снова и снова. Я хотела с этим покончить.
Просто бей.
Мои рыдания звучали все громче, слезы текли по лицу.
«Что-то должно сломаться», – сказал он.
Дэймон прав. Алкоголя было недостаточно. Сигарет и девушек, с которыми он отвратительно обращался в школе, тоже. Как и боли.
