– Кара меня не остановит, и я не намерен меняться, поэтому…
Поэтому исповедоваться священнику бесполезно. Повторюсь, мне нравилось все делать неправильно.
Хотя признаться в этом было приятно. По крайней мере, я осознавал, что занимался тем, чем не должен заниматься – и на этом стоит остановиться.
Закрыв глаза, я прислонился спиной к стене и просто дышал в тишине.
Черт, я не мог дождаться вечера. Мысли о катакомбах, или кладбище, или любом другом месте, в котором мы окажемся, пробуждали во мне голод. Моя маска, страх, погоня… Я сглотнул ком, образовавшийся в горле, и почувствовал, как тело начинает гореть.
Где-то в церкви журчал фонтан, чей-то кашель разнесся эхом в стороне. Не знаю, чем займусь в первую очередь: разрушу что-нибудь, трахну кого-нибудь или подерусь с кем-нибудь, но мне хотелось этого прямо сейчас, а ведь еще даже не стемнело. Сегодня для меня будет самый запоминающийся день в году.
– Есть легенда… – внезапно раздался чей-то голос.
От неожиданности я вздрогнул и открыл глаза.
Мое сердце рухнуло куда-то в желудок.
– Что за черт? – воскликнул я, выпрямившись. – Кто здесь?
Женский голос прозвучал совсем близко, с противоположного конца исповедальни.
Я подскочил со стула, из-за чего ножки со скрипом проехались по мраморному полу.
– Нет, пожалуйста, не надо, – взмолилась девушка, вероятно подозревая, что я намеревался распахнуть дверь кабинки священника. – Я не собиралась подслушивать, просто сидела тут, когда ты начал говорить. Я не проболтаюсь.
Судя по голосу, она была юна, может, моя ровесница, и нервничала. Я уставился на разделявшую нас ширму и прорычал:
– Ты все это время была здесь? – В голове всплыли все те откровения, которыми я только что поделился. – Какого черта? Кто ты такая?
Я отдернул свою штору, а затем услышал, как ширма с ее стороны полностью открылась.
– Пожалуйста, – попросила шепотом девушка. – Я хочу поговорить с тобой, но не смогу, если ты меня увидишь. Дай мне минуту. Всего одну минуту.
Сжав челюсти, я остановился.
Что она там делала, черт побери? Эта девчонка меня знала?
– Ты сможешь меня увидеть. Только дай мне минуту.
Отчего-то ее голос показался таким хрупким. Словно она была так же уязвима, как ваза, балансировавшая на самом краю кофейного столика. Несколько мгновений я неподвижно стоял на месте, взвешивая варианты: стоит ли мне поддаться любопытству и вытащить ее из кабинки или проявить снисходительность?
Ладно. Всего одна минута, значит.
