— Ты заинтересован? — закидывает ногу на ногу и лениво смахивает пылинку с колена. — Три шлюхи. Две блондинки и одна брюнетка с сиськами, как вымя коровы. Припоминаешь? Затих? И не зря. В твоих интересах, жирный ты боров, чтобы проект одобрили, иначе солью видео с твоим участием твоей жене. Это же ее сестру ты в зад отымел, да? А после кину в открытый доступ. Как долго ты продержишься на должности?
Предпринимаю попытку встать, но цепенею под злым и пристальным взглядом. По глазам вижу, что лучше не дергаться, а то пальцами и разорванной блузкой не отделаюсь.
Запахиваюсь и отворачиваюсь.
— И чертежи забери, Иван.
Мирон Львович бросает телефон на стол и разминает шею. Чувствую исходящую от него опасность, и мне нечем противостоять ей. Даже заплакать не в силах, чтобы разжалобить и воззвать к совести.
— Мирон Львович…
— Да?
— Я могу идти?
— Нет, — зло и хрипло отвечает, и на его щеке играет желвака гнева. — Вот же стерва упрямая.
Вот и поговорили. Поднимаю глаза на уродливую люстру из матовых шаров и перевожу взгляд на стены с небрежными золотыми мазками на бархатном покрытии.
Постукиваю пальчиками по мягкой кожаной обивке под приглушенную музыку, чтобы хоть как-то отвлечься от жара между ног и испуга. Как я могла позволить случиться подобному?
— Я хочу уволиться, — зачем-то говорю я и обиженно поджимаю губы.
— Нет.
— Я просто не приду на работу, — веду плечиком и морщу нос.
— Придешь, — подливает в стакан виски.
— Нет.
— Я тебя силком притащу в офис.
Вваливается красный и разъяренный Иван.
Бросает на меня уничижительный взгляд и хватает с дивана тубус.
— Ты не посмеешь! — хрипло выплевывает в лицо спокойного Мирона Львовича.
— Я не планировал разыгрывать эту карту, но ты меня вынудил.
Иван выбегает, сердито отмахиваясь от тяжелого полога, и босс невесело хмыкает. Скребу ноготками кожу обивки и недоумеваю: где слезы? Я опустошена и раздавлена. Мысленно сравниваю себя с мотыльком, которому оборвали крылья, но метафора меня больше злит, чем печалит. Меня стоит приравнять к похотливой суке во время гона, которая теряет голову, когда на нее наскакивает кобель.
— Можешь идти.
Держал возле себя, чтобы унизить Ивана перед идиоткой, что посмела плеснуть ему в рожу виски? Я очень впечатлена. До трясущихся коленок и озноба.
— Иди, Софушка, — покачивает в ладони бокал с виски. — А вот про стрессоустойчивость ты не солгала.
— Ну, знаете, Мирон Львович! — подскакиваю на ноги и застегиваю блузку на одну уцелевшую пуговицу.
