Люди на работе устают, как их осудишь, что они хотят раз в год на море с детьми съездить.
– А вы, получается, не ездите на море?
– Иногда езжу. Когда на море, когда в горы. Я горные лыжи люблю. Но мне проще, я человек свободный, у нас с моим лучшим другом свой бизнес. Главный, конечно, он, я так, на подхвате, но выкроить лишнюю недельку на отдых могу. Не всем так везет. Так что «старики» уходят, зато молодежи много.
– Потому что это модно…
– Есть такое дело. Но мода на патриотизм, на мой взгляд, гораздо лучше моды на наркотики или этих, как их, «синих китов».
К сожалению, в силу разных обстоятельств никто толком поисковой работой не занимается, кроме добровольцев. Если не будем делать мы, никто не будет. И для меня самое главное, чтобы поисковое движение сохранило ту искренность, с которой мы его начинали. Патриотизм – он в душе, он показным быть не должен, а уж работу для галочки я вообще не признаю. Мы все, кто в моем отряде, делаем свое дело по совести.
А остальные – как хотят. Вот так вот.
Он разгорячился от разговора, невольно повысил голос, забыв, что в соседней комнате спит ребенок, но Ирина его не останавливала. Ей нравился энтузиазм гостя, его горящие глаза, искренняя вовлеченность в то, что он делал, и вера в то, что говорил. Да уж, в нынешние времена такое нечасто встретишь.
Стопка блинов на тарелке – белой фаянсовой тарелке с васильковой полоской по краю – быстро росла. К тому моменту, как Ира выключила плитку и сняла с нее сковородку, по кухне плыл густой блинный запах, к которому полагалось черносмородиновое варенье.
В погребе совершенно точно была закатанная банка, оставшаяся еще от бабушки. Интересно, а его еще можно есть?
– Можно, – с уверенностью в голосе сказал Александр, с которым она поделилась своими сомнениями. – Если банку не бомбануло, значит, ничего страшного.
Для Ванечки, впрочем, было клубничное варенье, которым специально для блинов угостила Светлана Георгиевна.
Ирина быстро и споро накрыла стол.
– Садитесь, пока горячие. Ваня все равно еще спит.
Под ее изумленным взором Веретьев отложил на другую тарелку внушительную стопку блинов, накрыл найденной на полатях крышкой, завернул в полотенце и поставил к устью печи, в тепло.
– Чтобы не увлечься и не съесть ненароком, – объяснил он. – Я блины действительно очень люблю, но не объедать же ребенка.
Оставшаяся стопка была сметена в мгновение ока.
