Сосед вышел за ней, чтобы закрыть ворота, а потом выпустить притомившихся в вольере собак. Те, увидев Ирину и малыша, громко залаяли, никак не желая признавать их за своих.
– А ну, цыц, – прикрикнул Полиект Кириллович, впрочем, довольно миролюбиво. Собак своих он обожал. – Брехуны. Людей только пугаете почем зря."
"Дойдя до ворот, Ирина повернулась, чтобы еще раз сказать спасибо соседу, и замерла. Рядом с каменистой дорожкой, которая вела от калитки к дому, практически на клумбе, на которой Светлана выращивала цветы (сейчас там доцветали махровые тюльпаны, красивее которых Ирина в жизни не видела), был отпечатан след мужского сапога.
Сосед проследил за ее взглядом.
– Ты чего, Ирочка?
– След, – прошептала она, чувствуя, как возвращается спавший было страх. – У вас за забором не могло быть никакого Веньки. Ночью же ворота заперты. А третьего дня, когда он приходил за самогоном, было сухо, а значит, оставить следов он не мог.
– Так это я мимо дорожки в темноте шагнул, – засмеялся сосед. – Когда ночью собак успокаивать выходил.
Мои это сапоги, вон, на веранде стоят.
– А у меня в огороде? – Ирина чуть не плакала.
– Что у тебя в огороде? – не понял Куликов.
– У меня в огороде, под окном нашей комнаты, такой же точно след от мужского сапога. Вы же не ходили ночью ко мне в огород, Полиект Кириллович?
– Конечно, не ходил, что мне там делать?
– Ну вот. Вас там не было, а след есть.
– Так это я ночью не ходил, во время дождя. А вот вечером очень даже ходил. Я у тебя в огороде топор оставил.
Когда скамейку чинил, то еще кол у забора обтесал малеха. Ну, и забыл топор-то. Вчера вечером вспомнил, решил забрать. Тревожить уж вас не стал, дверь заперта была, значит, спать вы легли.
– Но это же до дождя было… Значит, не мог на сухой земле след отпечататься.
– Ирина, ну ты уж совсем-то с ума не сходи. – Голос соседа звучал теперь сердито. – Ты вчера вечером огород поливала, шланг у тебя возле бочки лежит, в которую дождевая вода стекает, там мокро почти всегда, потому что шланг подтекает, а я его, старый осел, никак починить не соберусь.
Там у вас всегда мокрая земля, под окном. Ну, вступил я туда, эка невидаль. Или и не я это вовсе, а действительно Венька шарашился. Тут у всей округи сапоги одинаковые, что ты как маленькая, ей-богу.
Ирине вдруг стало стыдно оттого, что этот пожилой, очень добрый человек все время с нею возится. Она поднялась на цыпочки и поцеловала его в щеку.
– Спасибо вам, – с чувством сказала Ирина.
