– Да, это самое главное, – горячо сказала Ирина и крепко-крепко поцеловала Веретьева в губы.
Эпилог"
"Лето в этом году только и делало, что доказывало, что умеет удивлять. Небывалая в их местах июньская жара сменилась холодным и дождливым июлем, который плавно перетек в такой же унылый и совершенно безрадостный август. Воды было столько, что земля уже не впитывала ее, на болоте не было ягод, а в лесу грибов, из колодца можно было умываться, просто откинув крышку, местные жаловались на неурожай огурцов и гниющую картошку.
Соловьевское кладбище, к счастью, было расположено на горке, поэтому добраться туда можно было без особых проблем и между могилами бродить не в резиновых сапогах, а в обычных кроссовках.
Именно сегодняшний день, судя по обещаниям гидрометцентра, последний теплый день этого лета, выдался солнечным. Легкий ветер шевелил собранные в две косички волосы на голове стоящей перед новым мраморным памятником Ирины.
«Петр и Мария Поливановы», – было написано на нем.
С выбитого на камне изображения, того же, что и на старых, послесвадебных фотографиях, которые уцелели благодаря тому, что незадолго до пожара их забрал Веретьев, серьезно смотрели ее бабушка и дед.
Через сорок с лишним лет разлуки они наконец-то снова были вместе.
– Хорошо, что ты меня сюда вытащила. – К Ирине подошел отец, обнял за плечи. – Даже и не думал, что столько воспоминаний нахлынет. И вам, Саша, спасибо, – он повернулся к стоящему чуть в сторонке зятю, – и за хлопоты с захоронением, и за памятник, ну, и главное, за Иришку.
– Это вам спасибо. – Веретьев улыбнулся. – Вы вырастили для меня прекрасную жену, с которой я несказанно счастлив. И намерен в скором времени стать еще счастливее.
Он покосился на Иринин живот, еще совсем плоский, к которому она то и дело легко прикасалась рукой, словно защищая от внешнего мира.
– Да уж, – вмешалась в разговор Иринина мама, держащая на руках Ванечку. – Я еще внука впервые увидела, а вы уже готовы меня внучкой порадовать. Лихо вы, ребята. Хорошо хоть со свадьбой подождали, пока мы приехать сможем.
Уж больно ты у меня, Ира, самостоятельная. Все сама всегда решаешь.
– Будешь тут самостоятельной, когда родители оставляют тебя одну и даже на внука приезжают посмотреть два с половиной года спустя. – Веретьев чувствовал, что начинает заводиться, но Ирина подошла, положила руку ему на плечо, улыбнулась успокаивающе, и он тут же начал остывать, показывая чудеса послушности. Удивительным образом влияла на него эта женщина.
– Все хорошо.
