– От горе-то, какое горе, – то и дело приговаривал он, вытирая клетчатым, не очень чистым носовым платком потеющую лысину. – Как же это произошло-то все? Вроде не жаловался Кириллыч на сердце никогда.
– У него давление высокое было, – угрюмо сказала Светлана Георгиевна. – Лекарства он пил, ну, и знамо дело, расстраиваться ему было нельзя. А как не расстраиваться, когда его в убийстве обвинили.
– В убийстве? – Глаза участкового блеснули, разом потеряв обычно присущую им сонную одурь. – Это ж кого он, получается, убил? Не Веньку ли, часом?
– Веньку, – тяжело вздохнул Александр.
По его лицу Ирина явно читала, что на душе у ее любимого скребли кошки. Он никак не ожидал, что главный подозреваемый скончается у них на глазах, и, похоже, до сих пор не отошел. – И не только.
– О как, – теперь участковый выглядел озадаченным. – А больше у нас тут, почитай, никаких происшествий не было. Или друг ваш пропавший все-таки погиб?
– Думаю, что друг мой жив и здоров, – медленно сказал Александр. – И скрывается на болоте вместе со своим детским товарищем Юрием Моховым, где они ищут алмазы с затонувшего сорок лет назад грузовика.
А убиты, тоже сорок лет назад, были Иришин дед – руководитель геолого-разведывательной экспедиции Петр Поливанов и водитель, который вел по топи машину, груженную алмазами.
– И кто же их, по-твоему, убил?
– Из рассказа Полиекта Кирилловича выходит, что Сергей Глебов и Иван Мохов, чему было два свидетеля – сам Куликов и Дмитрий Головин. А как там на самом деле было, теперь уж и не узнать.
Последний свидетель в морг увезен.
– Что ж это получается, отцы убили, а дети теперь алмазы ищут?
– Получается, так. По всему выходит, что и Паша, и Юрий, и Вениамин были в курсе произошедшего на болотах. Похоже, им всем отцы про это рассказали. Только Вениамина больше нет. А вот Юрий и Паша, похоже, живы.
– И что собираешься делать? – Ясные глаза смотрели зорко, остро. – В область звонить?
– Завтра – да. А сегодня пойду на болота к тому времени, когда Полиект Кириллович еду туда носил.
С собаками пойду. Мне нужно Пашу найти до того, как за ним полиция явится. Дам я ему шанс все мне объяснить с глазу на глаз.
– Один пойдешь или отряд свой под ружье поставишь? – В голосе участкового теперь сквозило любопытство. – Говорят, ты и один целого отряда стоишь.
– Один. Если нас будет много, подлецы эти из укрытия не выйдут.
– И подлецов, получается, не боишься, и собак не боишься, – задумчиво подытожил участковый.
– Не боюсь, Семен Ильич.
