И этот день настал.
Ванечкино двухлетие они отметили дома. Мальчик был еще слишком мал, чтобы затевать бурное празднование в каком-нибудь детском центре. Посидели по-семейному, втроем: Ира, Ванечка и няня. За время неудачного брака, беременности, рабочих будней и развода Ирина как-то совсем подрастеряла своих друзей и подруг. В каждой избушке свои погремушки. Подруги тоже ссорились и мирились, разводились и по второму разу выходили замуж. Им было не до Ириных радостей и горестей.
Многих к тому же бесила ее самостоятельность и решительность.
Ну надо же, р-раз – и вышла замуж, два – и развелась. И ребенка не побоялась без отца оставить, и на алименты не подавала, сама справляется. И выглядит хорошо, и на работе ценят, и няню может себе позволить, не стоит в бесконечной очереди в муниципальный детский сад, не считает копейки от одной мужниной зарплаты до другой. Буржуйка.
Объяснять, что она просто очень хороший работник, системный человек, умеющий держать слово и вытягивающий самые провальные заказы, Ирина считала неуместным.
Пусть каждый думает как хочет. Она просто жила, как живется, ходила на работу, оформляла сделки, спешила вечерами домой, играла с сыном. Счастье наблюдать, как он растет, наполняло ее до края, по самую макушечку.
Это был только ее мальчик. Крепенький карапуз, уверенно топающий на толстеньких ножках в перетяжках по своим детским делам, сосредоточенно накладывающий песочек в ведерко или наблюдающий за плывущими по луже листочками, увлеченно гладящий соседскую кошку, завороженно слушающий сказку.
Книги, оставшиеся в доме еще с ее детства, Ирина читала ему каждый вечер, практически с самого рождения и вне зависимости от того, как сильно она устала за день.
В один такой вечер, когда выкупанный Ванечка уже лежал в кровати и слушал какую-то из сказок Шарля Перро, раздался неожиданный звонок в дверь, как оказалось, разделивший устоявшуюся жизнь на до и после. За дверью оказались полицейские.
Проводив их в кухню, Ира попросила подождать, пока она уложит сына, и предложила чаю.
Полиции она не боялась, потому что точно знала, что не делала ничего предосудительного.
– Да вроде некогда нам рассиживаться, – сказал один из полицейских.
– Если Ванечка расплачется, поговорить все равно не получится, – пожала плечами Ира. – Это быстро. Минут пять-семь.
– Укладывайте сына, – кивнул второй полицейский. – Мы хоть правда посидим немного. Полдня на ногах.
Уложив Ванечку, Ира вернулась на кухню.
