– Нет, в этом я вас не подозреваю, – довольно любезно сообщил Веретьев. Этот пожилой мужчина нравился ему все меньше и меньше. Было в нем что-то скользкое, несмотря на внешнюю открытость и показное радушие. – Вы ежедневно носите в лес термосы с едой, а уголовники сбежали всего-то три дня назад.
– Так собаки у меня…"
"– Полиект Кириллович, не надо врать. Собак вы кормите сухим кормом, который заказываете по почте. А в термосах носите готовую еду, которую ваша жена в огромных количествах варит на плите в доме.
Не можете же вы на двоих готовить семилитровыми кастрюлями.
– Я в этих кастрюлях банки стерилизую, – вступила в разговор Светлана Георгиевна. – Они для этих целей и куплены. Огурцы мариную на зиму, салаты делаю, варенье. Ну, как это обычно в деревнях испокон веку делается.
– А в термосах я корм сухой кипятком распариваю. И бульоном. Собаки у меня приучены на прогулке есть. Вот я дважды в день сухой корм и запариваю им. Так полезнее. Если уголовники ни при чем, то никак в толк не возьму, в чем вы меня подозреваете? Тут же больше нет никого.
– А вот в этом я не уверен, – сказал Веретьев, впрочем, уже без прежней стальной уверенности в голосе. А шут его знает, вдруг и правда корм носит в лес этот странный человек.
– Ну, хочешь, я вечером гулять пойду, возьму тебя с собой. Посмотришь, как я псов своих кормлю да тренирую. – Голос Куликова теперь звучал вполне миролюбиво, видимо, сосед решил не обострять ситуацию. – Я ж понимаю, ты человек, сразу видно, военный, тебе въедливым быть положено.
А мне скрывать-то нечего. Я обычный пенсионер, на родину вернувшийся. У меня тут, кроме хозяйства и собак, и интересов-то никаких нет. Но уж не обессудь, если псы мои тебя куснут пару раз. Они, конечно, команды знают, но за еду могут и порвать. Они ж служебные, натасканные. Я благодаря им никаких уголовников не боюсь.
– Ладно, мы пойдем, – подала вдруг голос Ирина. По ее лицу Веретьев видел, что молодой женщине страшно неудобно. – Полиект Кириллович, вы уж извините, это я Александру про ваши термосы рассказала.
Тут в последние дни такие страсти творятся, что какая только ерунда в голову не лезет.
– Да бог с тобой, девочка, – вздохнул Куликов. – Я ж понимаю, у тебя ж жизнь тоже не сладкая. Собственной тени пугаться будешь. Ничего, я не в обиде.
Забрав Ванечку и получив на дорожку витушек с сахаром, которые успела с утра испечь Светлана Георгиевна, Ирина и Веретьев уныло двинулись обратно в сторону поливановского дома.
