Отказаться не могла тоже, потому что мне обещали похитить Ванечку, поэтому я предпочла уехать сюда, спрятаться. Хотя бы на время.
– Извини, но это не самый умный поступок.
– И ты извини, но ничего более умного я не придумала, – огрызнулась Ирина. – Высокопоставленных друзей, как у тебя, у меня нет.
– Ладно, с этим разберемся позже, – сказал Веретьев. – А пока я пошел звонить.
Глава 6
К концу этого проклятого дня Веретьев устал так, словно разгрузил вагон угля. К его звонку и содержащейся в нем информации Феодосий Лаврецкий отнесся серьезно, а потому через три часа после приезда сначала крякающего от досады участкового, примчавшегося из Соловьево на мотоцикле быстрее всех, потом районной дежурной опер-бригады, зафиксировавшей факт убийства гражданина Глебова Вениамина Сергеевича, 1968 года рождения, в местную глушь приехала и группа областных оперативников.
Осмотр места происшествия был проведен заново, опрос самого Веретьева, а также Ирины и жителей деревни тоже пошел по второму кругу.
К счастью, Ванечку накормила обедом сердобольная Вениаминова соседка и спать положила в своей избе, когда от обилия чужих людей вокруг ребенок совсем умаялся.
Как отметил Веретьев, Ирина держалась достойно. Рассказала историю своего знакомства с Веретьевым, о беглых каторжниках, об отпечатке следа под своим окном, о найденной сыном заточенной монетке, о сумках с продуктами, с которыми шнырял несчастный беспутный Веня.
К ее информации, подтвержденной Веретьевым, полицейские отнеслись более чем серьезно, а потому, оставив Ирину в Заполье, стражи правопорядка, ведомые Веретьевым, отправились через поле в деревню Заднее, где обследовали все пустые дома.
В одном из них, крайнем с дальнего конца деревни, тот самом, возле которого маленький Ванечка и подобрал воровскую «писку», были обнаружены вскрытые консервные банки, пустые пакеты из-под молока, жестяная кружка с остатками крепкого чая, в просторечии чифиря, и погнутая жестяная ложка.
Тут явно кто-то жил, но сейчас дом стоял пустой.
Все остальные дома в деревне оказались необитаемы, в них не было никого, кроме смело гуляющего ветра и робко заглядывающего через разбитые окна солнца. Преступники явно покинули деревню, и где терялся их след, было неясно.
– Все деревни окрест относительно жилые, – сказал местный участковый, снимая фуражку и вытирая вспотевшую лысину, день сегодня стоял особенно жаркий. – Эта самая дальняя от дороги и самая пустынная.
