Ты должен был сказать, что там обнаружил. Мы бы вместе что-нибудь придумали. Но ты пошел на поводу у собственного честолюбия и ни с кем не посоветовался – решил все сделать сам. Нельзя просто так подправлять данные. – Но Бенджи услышал в его словах кое-что другое: «Нельзя предавать своих товарищей». – Я потерял веру в тебя. Потому что ты потерял веру в нас.
– Нет! Нет! Все не так, Мартин, клянусь! – Бенджи тряхнул головой, стараясь сбросить капельку крови, которая стекла с разбитой губы и повисла на подбородке.
– Я сохранил веру в вас. Сохранил веру в Бога. Просто я… потерял веру в систему. Сделанное мною предсказание относилось не к какому-то сверхзаразному микробу или новой вспышке гриппа – я предвидел, что система подведет, не выполнит то, чего мы от нее ждем. Положим, я бы сделал предупреждение, обнародовал данные – подлинные данные. И что тогда? Система защитила бы себя. Она не стала бы защищать людей. Она защитила бы деньги и тех, кто их делает. Ничего не изменилось бы.
Никто не работает над универсальной вакциной от гриппа, потому что это не поддерживается деньгами. Никто не разрабатывает новые антибиотики, потому что, опять же, в дешевых таблетках с небольшим сроком хранения нет денег. Деньги – это главное. Они любой ценой защищают себя. Защищают систему. И в тот момент я… я захотел хоть как-то это изменить.
Мартин его отпустил. Его воинственность прошла. Воинственность прошла и у Бенджи.
– Господи, Бенджи, ты должен был поговорить с нами!
– Знаю.
Должен был. Я просто хочу, чтобы ты знал, что для меня это тоже явилось не увеселительной прогулкой. После того, как это произошло, – еще до того, как меня поймали, – мне казалось, будто я теряю рассудок. Иногда я не мог заснуть, а иногда спал так крепко, что думал, что больше никогда не проснусь. Мне даже приходили мысли, что у меня какое-то… странное расстройство сна.
Вот оно.
Они переглянулись. Озаренные одной и той же догадкой.
– Сонная болезнь, – сказал Мартин.
– Трипаносома, – подхватил Бенджи.
Они обсудили это предположение.
Полного объяснения оно не давало.
Но ведь что-то в нем было, разве не так?"
"Какое-то простейшее животное, таким необычным образом влияющее на поведение человека, – нет, это не было похоже ни на болезнь Зика, ни на туляремию, ни на лихорадку Лайма или пятнистую лихорадку. Это не было похоже ни на что – но, может быть, это все-таки была какая-то паразитическая инфекция.
