– Отец замялся. – С Несси все будет хорошо. Там полицейские, вызвали врачей…
– Я останусь с ней.
– Шана, пожалуйста, уже очень поздно, давай обойдемся без этого бреда.
– Я остаюсь.
Отец схватил Шану за руку, но та вырвалась.
– Кто-то должен ее защитить! – гневно бросила она. Подразумевая: «Это будешь не ты, это буду я».
– Как я уже сказал, Шана, там полицейские – а полиции можно доверять.
Вырвавшийся у девушки смешок был наполнен горьким осуждением.
– Блин, ты надо мной издеваешься, да? Мистер Блеймир погиб из-за того полицейского.
Бедняга – он просто… – Тут ей пришлось заморгать, чтобы прогнать непрошеные слезы, и прикусить язык, сдерживая судорожные всхлипывания. – Он… он… он, блин, взорвался изнутри, словно переполненный желудок, – как будто это был фильм ужасов! Что, если так же в точности поступят и с Несси, а? Что, если сегодня этот тупой качок-полицейский решил бы схватить не моего учителя математики, а ее? Если б он сделал это…
– Шана, прекрати!
– Если б он сделал это, сейчас в той машине лежала бы она, вся в крови, выпотрошенная!
Одна деталь того кошмара возвращалась к Шане всякий раз, когда она закрывала глаза, – когда это произошло, в заднее окно полицейской машины влетел маленький окровавленный осколок кости.
И застрял там. С него сорвалась капля крови. Он принадлежал Блеймиру. Когда тот… взорвался.
– Но только это была не Несси.
Следующие слова вырвались у Шаны сквозь стиснутые зубы. Они были проникнуты яростью, пропитаны насквозь злостью, припасенной для отца, – внезапно девушка почувствовала, что, наверное, поступает неправильно, злясь на него; она подсознательно это понимала, однако это не имело значения.
Злость была, и Шана дала ей выход.
– Ты всегда хочешь работать, работать и работать! С тех пор как мама ушла, ты с головой окунулся в работу, а нас даже не замечаешь. Ты думаешь только о том, что и мы должны работать так же, как ты, – господи, может быть, именно поэтому мама от тебя ушла! Тебе такая мысль не приходила в голову? Может быть, она не хотела будущего вместе с… с долбаным сыроваром и его дочерьми, деревенскими клушами! – К этому моменту Шана уже перешла на крик.
Ей приходилось кричать, потому что это помогало не расплакаться. – И я нужна тебе не потому, что ты меня любишь; я нужна тебе потому, что… я делаю дела, когда ты не можешь. Я собираю Несси обед с собой, я слежу за тем, чтобы она принимала эти дурацкие лекарства от аллергии, я…
Ее слова увяли и съежились.
Отец молчал.
