Но Мэттью знал, что христиански ориентированные лечебные программы показывали высокие результаты в этой области…
С улицы донесся шум проезжающей машины. Вибрация дизеля отозвалась в руках и коленях Мэттью, а когда машина приблизилась, и в его зубах. Отряхнув грязь с джинсов, он стащил с рук рабочие перчатки. Подъехал черный пикап – старенький «Шевроле», высоко поднятый над землей на гигантских покрышках. В грузовом отсеке высилась куча всякого барахла: мотки колючей проволоки, пара старых стульев из столового гарнитура, два разных ящика для инструментов, железная печка с ржавым брюхом.
Сбоку пикапа была надпись: «Стоувер – заберем любой хлам».
Пикап остановился, накренившись набок, поскольку переднее колесо провалилось в дренажную канаву. Открылась правая дверь, и из машины выскочил Бо, перепрыгнувший через канаву на газон. На голове у сына Мэттью была копна спутанных сальных волос, щеки украшал вулканический ландшафт прыщей. В свои пятнадцать лет мальчишке приходилось несладко. Мэттью понимал, что этот период является трудным для любого подростка – и телом, и рассудком Бо находился где-то на полпути от мальчика к мужчине.
Уже обладая желаниями и раздражительностью взрослого, он еще не дозрел до того, чтобы с этим справляться, – к тому же тело бедного ребенка было подобно стиральной машине, залитой бензином. Достаточно было всего одной искры, и – бабах!
Бо попытался было пройти мимо отца. Мэттью на ходу взъерошил ему волосы, но парень недовольно отдернул голову.
– Папа! – предостерегающе произнес он.
Пикап заглушил двигатель. Открылась водительская дверь.
«Это уже что-то новенькое».
Из кабины вылез крупный мужчина: крупный во всех измерениях, словно вол, раздувшийся и от жира, и от мышц. Свисающая с его подбородка борода вызывала в памяти корневую систему вывороченного из земли дерева. Черные глаза смотрели поверх носа, который определенно был сломан, и неоднократно. Размахивая ручищами, похожими на морские орудия, мужчина обошел пикап спереди, и его лицо растянулось в широкой улыбке.
– Бо! – окликнул он голосом, наполненным мелодичным ворчанием, во многих отношениях более выразительным, чем рев пикапа, на котором он приехал. – Нельзя вот так проходить мимо своего отца. Ты должен выказать ему уважение.
Без каких-либо колебаний мальчишка развернулся и прилежно вернулся к Мэттью.
– Здравствуй, папа, – глядя отцу в лицо, сказал он.
– Привет, малыш. Как дела?
– Всё в порядке.
– Проходи в дом, мой руки, мы садимся ужинать.
