А он требует заверений для доклада Леониду Ильичу, что будет пилотируемый облет. Очень переживает по поводу отставания по H1. Обещал приехать к вам, в ЦКБЭМ, и устроить разбирательство с пристрастием. Я об этом Василия предупредил, но ты тоже будь готов.
Что я мог обещать Тюлину? Пока надо отрабатывать 7К-ОК. Это задача номер один.
26 марта состоялись последовательно заседания двух Госкомиссий.
В 10 часов утра Госкомиссию проводил Керимов по 7К-ОК. Мишин и Ткачев доложили, что парашютные системы отработаны и сомнений не вызывают.
Я докладывал, что начиная с № 7 мы улучшили систему ориентации, установив на каждый корабль датчик ИКВ. Сомнения в надежности систем нет. Подготовка на техпозиции идет нормально, пуски можно планировать на 14-15 апреля. Керимов предложил всем членам Госкомиссии вылететь на полигон не позднее 12 апреля.
В 15 часов Тюлин начал Госкомиссию по Л1. Я отчитывался вместе с Хитриком о работе систем управления. Я доложил, что за весь полет было одно серьезное замечание.
Звездный датчик 100К захватывал, но затем упускал Сириус. Без этого не обеспечивалась надежная коррекция. Так продолжалось в течение первых трех суток полета. На четвертые сутки коррекция прошла успешно и к Земле шли по расчетной траектории. Но перед самым входом в атмосферу звездный датчик вновь отказал. Поэтому сорвался управляемый спуск. Мы перешли согласно логике на баллистический спуск, и сработала система АПО.
Все устали (серьезного обсуждения уже не было) и без споров приняли предложение Мишина о пуске Л1 №7 23 апреля при условии, что будет доклад о полной ясности и надежности поведения 100К.
Гагарин присутствовал на обеих Госкомиссиях. На его кителе в дополнение к другим наградам и знакам появился академический ромб. Он не скрывал своего сияния, когда его поздравляли с этим новым «знаком отличия»."
"27 марта для меня всегда был тяжелым днем. Это дата гибели Бахчиванджи. Уже прошло 25 лет. Это еще и дата смерти моей матери в Билимбае.
Прошло 26 лет. Я поздно приехал домой. Чтобы снять напряжение и помянуть ушедших, несмотря на протест Кати, молча выпил стопку водки.
В десять вечера раздался телефонный звонок. Подошла Катя.
– Звонил Мишин, – сказала она. – Передал, чтобы я предварительно напоила тебя валерьянкой, а потом ты позвонил ему. Есть неприятные известия, о которых он не захотел мне сказать.
Вместо валерьянки я выпил еще граммов сто пятьдесят и позвонил Мишину домой.
