Каждый имел что-то личное в памяти о Королеве и здесь мог свободно говорить даже сокровенное.
Сейчас я не берусь воспроизводить по памяти все, что говорили первые космонавты. Помню вопросы и размышления, которые высказал самый старший, опытный и трезвый среди космонавтов -Владимир Комаров. Это были справедливые сомнения в истинных причинах неожиданной смерти Королева.
Во время войны наши хирурги творили чудеса при самых тяжелых ранениях, даже когда была разворочена вся брюшная полость. И то сшивали. А сколько летчиков спасли! Уже после войны летчик-испытатель Мосолов разбился так, что не было никакой надежды, а Ксения Максимилиановна Винцентини в Боткинской больнице, говорят, собрала его по косточкам.
Летать, может, и не будет, но жив. А в лучшей больнице страны, оснащенной техникой, которая не снилась не только полевым хирургам, но и врачам в других наших больницах, не смогли сохранить жизнь такому человеку! Его привезли не с поля боя. Сам пришел живой и целый до последнего дня.
Обращаясь в основном ко мне и Гагарину, Комаров сказал, что в этом надо разобраться.
"
"Никто из нас тогда не думал, что Комарову самому осталось жить немногим больше года. В причинах его смерти будет долго и кропотливо с пристрастием разбираться правительственная комиссия с привлечением десятков компетентных организаций и проведением специальных экспериментальных работ для проверки различных гипотез. Никакого расследования причин смерти Королева не проводилось.
Вопросы Комарова были вопросами, на которые искали ответы очень многие.
Спустя четверть века после похорон Королева Нина Ивановна на мою просьбу об уточнении некоторых подробностей последних дней ответила:
– Все, что случилось тогда, я прекрасно помню. То, что случилось вчера, забываю, а что было давно – помню отлично. Таково свойство старческой памяти.
Что Нина Ивановна видела и слышала в день операции, она рассказывала нам спустя несколько дней после трагедии. Теперь она добавила то, о чем тогда не говорила.
«На операцию с большим опозданием был вызван Александр Александрович Вишневский.
Мы ведь были дружны, как говорят, семьями. Спустя три или, уже не помню, четыре года после смерти Сережи у Вишневского погибла жена. Она была в деревне. Каким-то образом коза, находившаяся на привязи, перетерла веревкой ей вены на ноге. Началось заражение крови. Спасти не удалось. В день похорон Вишневской я была на поминках. Александр Александрович подсел ко мне на диван. Он был потрясен смертью жены.
