Он выглядел потрясенным и подавленным. Объявив о случившемся, он сказал: «Леонид был первопроходцем. Мы все должны отдать ему наш долг. Несмотря на то, что он был беспартийным, предлагаю прощание провести во Дворце культуры. Я уже звонил Устинову. Он хорошо помнит Леонида, выразил соболезнование и обещал, что договорится о Новодевичьем кладбище. Теперь о комиссии. Я подготовил проект приказа. Борис, ты был его хорошим другом, будешь председателем, а Шабаров – преемник Леонида, заместителем». Состав похоронной комиссии уточнили, и Королев тут же подписал приказ.
Так я стал председателем комиссии по организации похорон Воскресенского. У меня и Шабарова оказались десятки добровольных помощников. Я впервые почувствовал, что организации похоронного ритуала требуется системный подход. По количеству взаимосвязей и забот она не уступает подготовке к ракетному пуску. Нельзя упустить ни одной мелочи, и все должно быть жестко привязано к реальному времени. В день прощания и похорон мимо гроба во Дворце культуры прошли тысячи человек.
Прилетели делегации из Ленинграда, Куйбышева, Днепропетровска, с Северного флота, Капустина Яра, Тюратама.
Десятки московских делегаций продолжали прибывать, заполняя венками все интерьеры Дворца.
Открывая траурный митинг, я сказал: «Как нелепо сочетание имени Леонида Воскресенского со словом панихида."
"Тысячи людей знали талантливого и смелого инженера, нашего первого испытателя, ставшего Героем Социалистического Труда, профессором, доктором технических наук. Мы, его близкие товарищи, любили замечательного друга, умевшего поддержать нас острым словом и умным советом в трудную минуту, вселить бодрость, заставить улыбаться, всегда любить жизнь, высоко ценить дружбу.
Не знаю, что будут писать официальные историки, но Леонид – это целая эпоха в нашей деятельности, овеянная романтикой, мужеством и тяжелым трудом покорения космического пространства.
Больно, дорогой друг, что ты так рано ушел. Прощай».
Перечитав текст своей речи спустя тридцать лет, я не отказываюсь ни от единого слова.
На Новодевичьем кладбище появилось первое надгробие с изображением летящей ракеты.
Пожалуй, смерть Воскресенского Королев переживал труднее других своих близких товарищей. Сразу после похорон Королев снова посетил больницу и окончательно был приговорен к операции. Спустя несколько дней я зашел к нему, чтобы доложить о ходе полета «Венеры» и уточнить наши отношения с Бабакиным на планируемый в январе последний пуск по программе Е-6.
