Теперь присланное нарочным приглашение пожаловать в Большой Кремлевский дворец с супругой будет использовано. Кроме этого я получил пропуск на трибуны Красной площади, где в 15 часов 9 августа начинался митинг.
Все газеты и журналы тех дней обошел снимок: Юрий Гагарин и Герман Титов на трибуне Мавзолея. Чуть позади них, обнимая за плечи, словно гордясь своими сынами, – сияющий Хрущев. Улыбались и были счастливы все трое.
На Красной площади мы образовали большую компанию, тем более, что все главные, замы Королева и других главных получили приглашение «с супругами».
Многие из наших жен были хорошо знакомы друг с другом еще со времен Бляйхероде. Другие вошли в наше закрытое общество позднее. В целом наша компания составила дружную колонну, отправившуюся после митинга в Большой Кремлевский дворец.
Когда мы вошли в парадный вход, то решили, что задерживаться на ступенях, ведущих в Георгиевский зал, не следует – гости, имевшие опыт встречи Гагарина, поднимались сплошным потоком.
– Не спешите в зал, – успели предупредить нас на ходу более опытные по кремлевским приемам супруги Рязанские.
–Давай задержимся, – оттянула меня в сторону Катя, – такое больше не увидишь.
Мы задержались на самых верхних ступенях. По обеим сторонам лестницы, как изваяния, стояли девушки в белоснежных платьях и замерли изготовившиеся к трубному салюту суворовцы. Пока мы переминались, пытаясь занять лучшее для наблюдения за опустевшей лестницей место, суворовцы подняли золотистые фанфары и возвестили о появлении главного героя.
Внизу лестницы появился Хрущев, широким жестом приглашавший Титова, Гагарина, их жен и многочисленную родню. Непонятно откуда вдруг появились члены президиума ЦК. Все вместе поднимались в зал, а в это время невидимый хор и оркестр исполняли глинковское «Славься».
– Чертоки, теперь не зевайте, – успел сказать Рязанский, увлекая нас со своей Лешей в глубь уже заполненного и шумящего зала.
Мы проталкивались, пока нас не выхватили из общего потока Ключаревы и пристроили к столу, за которым плечом к плечу уже хлопотали, изготавливаясь к первому тосту, сплошь свои.
Одного взгляда на стол было достаточно, чтобы успокоиться – «на всех хватит». Столы были накрыты более чем щедро.
«Пить надо в меру», – сказал Неру;
«Выпьем все, что налито», – сказал Броз Тито;
«Пить надо досыта», – сказал Никита!
Эти стихи неизвестного «народного» поэта часто повторялись за нашим праздничным столом.
