Цыбин и начальник конструкторского отдела Болдырев – оба стреляные волки. Но чем черт не шутит! Вместе с Цыбиным и Болдыревым раскручиваю технологию испытаний в обратном порядке.
Ну конечно! В камере холода, на минус 50 градусов все конструкции проверялись без хлорвиниловой обмотки.
– Григорий Григорьевич, – говорю я Болдыреву, – срочно кабель обмотать этой самой лентой – и в камеру! Заморозить! Нас троих осенила одна и та же догадка!
– Тут и морозить нечего, заранее знаю – трубка окаменеет! – Предсказывает Болдырев.
– Пока не окаменеет, никому ни слова!
Я сел за телефон и разыскал на НИП-14 Слесарева. Попросил его подумать вместе с тепловиками и «раушенбаховцами», при какой ориентации солнышко будет греть места на сгибе кабеля.
– Думаю, что Солнце греть не будет, эти места затеняются солнечными батареями.
Через три часа пребывания в камере холода обмотанный хлорвиниловой лентой и без того негибкий кабель действительно «окаменел»."
"Так была установлена наиболее вероятная причина. Теперь требовались мероприятия «с гарантией».
Выручить могли Вильницкий и Сыромятников. Они скептически относились к конструкциям пружинных механизмов, разрабатываемых без их участия в других отделах. Я предложил им разработать электромеханический привод «дожатия», так чтобы после раскрытия была полная гарантия приведения антенных штанг в штатное положение.
– Ради общего дела спасем Цыбина и Болдырева, – обещал Вильницкий.
Для Сыромятникова – будущего конструктора стыковочных агрегатов всех «Союзов», «Прогрессов», «Салютов», «Мира» и даже «Спейс шаттла» – «дожатие» было простой задачей, но «Молнию-1» оно в тот период спасло.
Такое сравнительно простое мероприятие позволяло на всех служебных уровнях утверждать, что «все будет в порядке, мы ввели коренные улучшения конструкции».
По окончании работы всех комиссий и групп никаких санкций, кроме сильных выражений со стороны СП, не последовало. Оперативные группы, а следовательно, и все службы, связанные с разработкой и будущей эксплуатацией «Молнии», получили возможность испытывать и экспериментировать с летающим объектом без ограничений.
Все, кроме системы ретрансляции, работало безотказно. Спутник «Молния-1» № 1, названный в сообщении ТАСС «Космос-41», просуществовал девять месяцев.
Мы получили уверенность в схеме выведения на орбиту нового класса спутников. Удалось проверить работу систем в условиях длительного полета, получить опыт управления, коррекции орбиты – все, кроме связи.
