Илье стало не по себе, он опростоволосился напрочь.
– Во-первых, необходима больница, на худой конец – поликлиника. Можем обозвать лазаретом или госпиталем – неважно. Затем школа – на фига нам безграмотное население. Ну, конечно, церковь и католический костел – с верой здесь строго, да и нужное для народа дело.
Мачо только обалдело хлопал глазами и медленно краснел.
– Не переживай, Илюха, ты ведь раньше города не строил.
Закончив со стройкой, Юсупов вспомнил о местном казусе.
– Ты представляешь, Иван, не прошло и двух дней с момента высадки, как к нам из Байоны пожаловал местный барончик с парой сотен конных бойцов.
– Ну и?
Илья осклабился."
"– В ответ на беспочвенные претензии и выпады местного начальника сначала ткнул ему в морду жалованную королевскую грамоту, а потом разоружил хама.
В этом месте Мачо отчего-то сбился и закончил вовсе уже несуразно:
– Барон, вернувшись в свой замок в Байоне, помре.
– Ты охренел, Илья, зачем французика бить?
– Ай, да никто его не бил, – Юсупов передернулся.
– Просто заставил его выпить штрафную кружку водки, ну он и выпал в осадок. Дома, не приходя в сознание, умер. Да кто знал, что французы такие хлипкие, – закончил расстроенный Илья.
– Значит, кысмет, – глубокомысленно заключил Кошкин. – Выпьем, тема закрыта.
В тот день, понятное дело, друзья стройкой не занимались. Спустя некоторое время Кошкин предложил объехать окрестные владения и заодно посмотреть карьеры. Юсупов идею поддержал, он и сам собирался в скором времени это сделать.
Сначала заглянули в деревню посмотреть, как устроились крестьяне.
Выбранный староста – мужичок средних лет, пухлощекий немчик в куцем кафтане – доложил, что дела идут хорошо. Половина семей справили новоселье, заканчивают сев на полях. Картофель и томаты тоже посадили, но отношение к ним так себе – широкие массы эти овощи и корнеплоды считают за иноземную диковинку. Ничего, распробуют, и тогда картошка станет главным блюдом на столе бедноты.
Кошкин посоветовал сеять больше пшеницы и не забывать про рожь и овес.
Вот в таком благостном настроении друзья отправились на карьеры, где его враз испортили. На известковом карьере дела шли туда-сюда, зато в каменоломне просто жуть – пыль, грохот, лязганье молотов о долото – это, так сказать, внешние факторы и их можно пережить. Но когда они обнаружили крайне низкий уровень КПД – один полутонный блок тесали неделю – то слов не было, одни матерки. Присев на обрубок бревна, Кошкин с Юсуповым мрачно наблюдали за каменотесами.
