Фактический правитель Московии – патриарх Филарет – сразу почуял запах больших денег и немедля приказал принять знатных иноземцев.
Ну, что сказать за нынешнюю Москву? По сравнению с тем, что видели морпехи в Европе и Южной Америке – довольно-таки захудалый городишко. В центре, правда, Кремль и несколько каменных домов, а в остальном – хаотично разбросанные домики. Хорошо, по зимнему времени более-менее чисто – снег все скрадывает. У Кремля суетился служилый народ, бегали подьячие и писцы; важно вышагивали, задрав морду в небо, бояре в горлатых шапках в окружении ближних холопов.
– Полюбуйся, командир, вот она спесивая Русь боярская, – пихнул Кошкина Юсупов.
– Да уж, хари малоприятные, – согласился он. – Ну хрен с ними, сдадим золотишко с хабаром в закрома Родины – и алга.
– Точно, домой хочу, к Ядвиге, в Амстердам.
– Окстись, Илья, чего мелешь, с какого перепугу Голландия – дом родной?
– Да я так, к слову, – приуныл Мачо.
– Хорош кукситься, день-два и отвалим. Пошли.
Кошкин, прижимая к себе объемистый ларец черного дерева, вылез из возка, путаясь в полах длинной шубы.
Следом выскочил Юсупов, их сопровождали Самора и Нунга, одетые по случаю приема в парадную форму.
Обоз из ста четырнадцати саней под охраной забил всю Красную площадь. Собралась толпа любопытных, гадающих, что там на возах. Вокруг шныряли вездесущие мальчишки, толклись лоточники, нахваливающие свой товар.
– А кому сбитню?
– Вот свежайшие пироги с требухой.
Где-то в последних рядах поймали вора и устроили самосуд.
В воздухе послышался животный визг, к месту происшествия спешили служивые стрельцы.
Иноземцев царь Михаил Федорович Романов принимал в своем дворце под руководством патриарха Филарета – ну куда же без него. Этот деятель прибрал к рукам не только церковную, но и светскую власть.
Кошкин с ходу оценил Филарета:
– Паскуда еще та, ну нам с ним детей не крестить.
Куча ближних бояр стояла по обе стороны от трона. Морпехи представились по всей форме, поклонились и преподнесли свой подарок.
Серебристые топорики у рынд покачнулись, видимо, в волнении. Мачо внутренне усмехнулся.
– В два ствола они бы положили всю ораву с царем в придачу за минуту, да нет – меньше.
Ларец открыли – оттуда пыхнуло разноцветьем драгоценных камней. Рубины, алмазы, изумруды – все это горело и переливалось. Кошкин с удивлением увидел неестественно расширенные глаза Филарета.
«Э-э, братец, да ты корыстолюбец к тому же. Совсем плохой», – подумал он про себя.
