– Ограбить «Золотой» или «Серебряный» флот испанцев, найти и разработать калифорнийские или бразильские золотые прииски или искать спрятанное золото инков в Перу и Эквадоре, – резюмировал Кошкин.
Илья покачал головой:
– Такие вопросы с кондачка не решаются, тут не трясти, а думать нужно.
– И я того же мнения, – кивнул Кошкин. – Илюха, у нас гости.
Со стороны города к ним приближались шестеро всадников. Расфуфыренные испанцы мало походили на стражников-альгвазилов, тем не менее один из них с бородкой а-ля Ильич с ходу заорал:
– Вы обвиняетесь в мошенничестве – расплатились в трактире фальшивыми монетами.
Спешившись, испанцы обхватили морпехов полукругом, демонстративно ухватившись за рукояти своих шпаг.
– Будем стрелять по колесам?
– Сдурел, Мачо, никакой стрельбы, берем цуциков в плен.
– Господа, а вы часом не ошиблись? – спросил лениво Кошкин, не меняя сибаритской позы, полулежа на парусине.
– Разделите с нами трапезу, у нас имеется очень неплохое вино. Не стесняйтесь. Ну что вы, право, – подал голос Илья.
Испанцы слегка опешили от такой наглости, а главный в их команде стал наливаться прямо-таки бордовым цветом.
Эти иноземцы их совсем не боялись, вон даже шпаги поодаль валяются.
– Встать, когда с вами разговаривает Дон Перейро. Сдать оружие, вы арестованы, следуйте за нами, – прорычал бородатенький.
– На счет три начинаем, – вполголоса бросил Кошкин.
Впоследствии оставшиеся в живых испанцы всю жизнь будут старательно замалчивать прискорбный факт в своей биографии.
Два безоружных господина в секунду голыми руками повязали шестерых гордых испанских кабальеро, причем каждый из них потерял сознание по неведомой причине.
Очнулись испанцы в крайне неприятном и унизительном положении – перекинутыми через седла своих лошадей подобно мешкам с сахаром. Руки и ноги связаны и висят по обе стороны лошади, во рту кляп.
Дон Перейро проклял тот день и час, когда согласился помочь губернатору «пощупать» иностранцев, посмотреть, чем они дышат.
Посмотрели, называется. Позор всему древнему роду Перейро, который смывается только кровью.
Дон от злости пытался скрипнуть зубами, не получилось – мешал кляп. Лошади неспешной трусцой везли своих хозяев-пленников навстречу неизвестной судьбе. Через полчаса испанцев погрузили в две шлюпки и через короткое время они очутились на палубе корабля. Обращались с ними вежливо, но строго. Пятерых испанцев заперли в одном из трюмных помещений, а Дона Перейро морпехи оставили для серьезного разговора.
