Возле новинки – двух бильярдных столов – столпилось большое количество зрителей, жадно внимавших разгоревшимся поединкам. Мельтешение ярких праздничных нарядов гостей и танцы несколько утомили князей – они уединились на большом балконе.
Лениво потягивая семилетний коньяк, трепались о том о сем. Кошкин между делом подкинул тему:
– Мачо, настало время перевооружать нашу маленькую армию.
Илья встрепенулся:
– Командир, ну чего тебе спокойно не живется? Что опять не так? Солдатики нормально вооружены, – бурчал он недовольно.
– Погоди, Илья, не гунди. Ты думаешь, зачем я два новых полка организовал? У них будут специфичные задачи: на девяносто процентов контакт с противником в ограниченном пространстве. Потому и готовить их станем по методу спецназа и морской пехоты. Мосинский карабин заменить на СКС не менее двухсот «калашей» на полк, каждому бойцу по пистолету ПМ, ну и по две гранаты Ф-1.
Юсупов аж поперхнулся коньяком:
– Иван, окстись, никак какую-нибудь королевскую династию свергать собрался?
– Возможно, возможно, – рассеянно ответил Кошкин, задумчиво разглядывая ночное небо.
В это же время в будуаре юсуповского дворца происходило нешуточное сражение – Гоша отбивался от Белки. Той взбрело в голову устроить первую брачную ночь здесь и сейчас. Сначала девушка невинным голоском предложила присесть на широченную кровать, застеленную шелковым покрывалом, а потом, впившись сладким поцелуем в княжича, опрокинула его на себя. Коварство и хитрость женщин не имеют границ – Гоша вмиг оценил свое незавидное положение.
Вяло отбиваясь, пробовал усовестить трепещущую от страсти Белку – куда там. Да и у самого гормоны играли.
– Ой, ой, что ты делаешь?
– Раздеваю тебя, олуха.
– Не надо, я сам."
"Пока юноша, отвернувшись, освобождался от лишних деталей одежды, Белка умудрилась сбросить с себя все. Гоша, повернувшись к кровати, обнаружил столь ослепительную и завлекательную картину, что у него затряслись руки. Перед ним на кровати лежало обнаженное девичье тело, покрытое легким загаром.
Упругие полушария грудей взволнованно поднимались и опускались.
– Гошенька, я тебе не нравлюсь?
Юноша, невнятно мыча, отрицательно покачал головой.
– Тогда не стой столбом, иди ко мне.
И Гоша прыгнул навстречу своему счастью.
Шторки балдахина упали, занавес опустился.
Не будем, дорогой читатель, мешать влюбленным, отправимся дальше по страницам повествования.
* * *Промелькнули праздничные дни, наступили суровые будни.
